Александр уверенной походкой направился вглубь помещения и повёл шатию-братию по узкому коридору. Боясь потеряться, Надежда вцепилась в его локоть, а Иван, любуясь красотами форм Александры, по-прежнему следовал сзади.
Впрочем и Надькины ягодицы отнюдь не вызывали в нём отвращения. Возможно впервые за два с половиной года пододеяльной интимной жизни он увидел жену, когда она скакала на его лучшем друге Саньке, во всей её красе. Это взбесило его, но в то же время открыло глаза на некоторые, доселе неведомые стороны Надькиного характера. Оказалось, что она, если захочет, тоже кое-чего умеет. Может быть, он сам как-то не так вёл себя все эти годы?
— Вуаля! — обнаруживая некоторое знание французского языка, Александр неожиданно распахнул ничем не примечательную дверь.
Комната, в которую ввалилась наша весёлая команда, больше напоминала рабочий кабинет генерального директора всех нефтепроводов страны, чем скромный угол служителя культа. За столом, размерами чуть превышающим бильярдный, восседал дородный бородач в чёрной рясе и что то писал.
— Здорово, Лёха! — радостно осклабился Александр. — Как сам?
— О-о, какие люди к нам пожаловали!
Тот поднялся и, бросив свою писанину, мельком взглянул в окно. Видимо, высматривал новое подношение.
— Знакомься, — бандит повернулся к жене. — Ну… эту ты уже знаешь. А вот Иван да Надька, мои новые друзья. Прошу любить и жаловать.
— Уже люблю, — по-отечески произнёс святой отец и почесал нос. — Жарко сегодня.
— Эт точно. Ты, наверное, не ждал меня?
— Ждал. Я всегда гостям рад.
— А особенно мне, да?
Александр горячо обнял попа и окинул взглядом весь кабинет.
— Смотрю, всё богатеешь, — уважительно произнёс он.
— Мир не без добрых людей, — вздохнул отец Алексей. — Я им помогаю словом божьим, а они мне…
— Деньгами! — заржал бандит.
— Что деньги? — поморщился тот. — Истинные ценности ими не измерить.
— Ты прав, ты прав.
Поп, наконец, спохватился:
— Что же мы всё стоим? — виновато сказал он. — Проходите, гости дорогие, прошу к столу.
Уже привыкший к почтительному обращению: "отец Алексей", Иван был несколько ошарашен той фамильярностью, с которой отнёсся к попу друг Санёк. Но потом, немного поразмыслив, он пришёл к выводу, что, вероятнее всего, так и надо. Как говорится, кто платит, тот и музыку заказывает.
Однако, великолепие, царящее в этом богоугодном заведении, слегка придавило его, заставив воздержаться от подобного же стиля поведения. Он просто присел на указанный стул и приготовился к продолжению знакомства.
Поп даже не обратил внимания на зелёный боевой окрас друзей, видимо такое зрелище ему было не в новинку. Он с любовью следил за действиями Александра, который подошёл к окну и, выглянув наружу, проорал:
— Коля-ан!
Тот, словно эхо, отзвался своим обычным словом и, буквально через минуту, притащил в кабинет сумку, набитую уже известно чем.
— А с этим что делать? — спросил он.
— С чем?
— Ну, с тем, что в багажнике. С доктором.
— Ах, да!
Шлёпнув себя по лбу, Александр забыл о его плачевном состоянии, а вспомнив, тут же огласил об этом истошным воплем.
— Потише, сын мой, — поморщился отец Алексей и уселся в своё, похожее на раззолоченный трон, кресло. — Всё-таки мы в храме божьем.
Бандит виновато поглядел на батюшку.
— Тащи его сюда! — процедил он Коляну сквозь зубы.
— Ага.
Тот бухнул сумку прямо на стол и вышел.
Надежда во все глаза смотрела на настоящего попа, причём взгляд её оказался настолько интенсивным, что тот начал беспокойно ёрзать на своём царском месте, а Иван исподтишка шлёпнул жену пониже спины.
— Чё зенки вылупила? — шепнул он ей тихо.
Словно очнувшись, та вдруг громко зевнула и это не укрылось от глаз окружающих.
— Да! — согласно кивнул Александр. — Намёк понял. Что то скучновато становится.
Он деловито поднялся, расстегнул сумку и, внедрив в неё обе руки по самые локти, выудил на суд божий две пустые бутылки.
— Гы-гы! — вырвалось у Ивана.
Отец Алексей вопрошающе вскинул очи.
— Не понял! — не понял бандит, нахмурил брови и принялся рыться дальше.
Через несколько секунд стол был завален объедками, огрызками, короче говоря, остатками предполагаемого барского закусона. Целыми остались только консервные банки, но, судя по небольшим вмятинам, выстроенным полукруглыми рядами, их тоже успели коснуться чьи-то острые зубки.
Александр перестал хмуриться и выпучил глаза.
— Я, в натуре, не понял!! — грозно повторил он. — Это что же это такое?
— Мыши, — предположила Александра.
Отец Алексей перекрестился и начал читать молитву.
— Господи, помилу-уй! — раздалось в дверях.
Колян втащил в кабинет помятого гражданина, Толоконного Виктора Степановича, и швырнул его на пол для допроса.
— Это он всё сожрал, — крикнул Иван. — Точно. Сумка в багажнике была?
— Где же ещё? — бандит стал похож на небольшую грозовую тучку, готовую разразиться маленьким ураганчиком.
Виктор Степанович шлёпнулся на паркет и продолжил своё пьяное пение.
— Матерь божия! Господи, я пришёл к тебе!
Отец Алексей брезгливо поджал губы и спросил:
— Что сие значит, Сашенька? Кто этот смертный?
— Это ты правильно спросил, отче. Он и есть смертник.
