– Вот черт, голова… – Дитковский несколько раз крепко зажмурился, затем широко открыл глаза и уставился на развешанные по переборке фотографии. – Вот это треснулся!.. Кто это меня так?
– Вы что, ничего не помните? – поинтересовался Грубозабойщиков.
– Помню? – раздраженно отозвался Дитковский. – Откуда?.. – Его взгляд наткнулся на лежащего в соседней постели Кузнецова, у которого из-под груды одеял торчал только перебинтованный затылок. – А-а-а… Вот кто это. Он свалился на меня, верно?
– Точно, – подтвердил Дроздов. – Вы что, хотели его поймать?
– Даже не пытался. Все произошло мгновенно. Толком даже не помню… – Он чуть слышно застонал и снова взглянул на Кузнецова: – Здорово он грохнулся?
– Похоже на то. Сотрясение мозга. Придется отправить на рентген. Да и вам тоже досталось.
– Ничего, проехали, – скривился тот. Отведя руку, все-таки сел.
– Вам помочь?
– Незачем, – вмешался Грубозабойщиков. – Ужинать и двенадцать часов спать, потом завтрак и снова спать. Это вам мое медицинское предписание. Ужин в кают-компании.
Минуту спустя Дитковский неуверенной походкой покинул медпункт.
– И что теперь? – поинтересовался Грубозабойщиков.
– Надо выяснить, кто был ближе всех к Кузнецову, когда тот перелезал через ограждение. Только осторожно.
– На что вы намекаете?
– Хочу знать, упал он сам или его толкнули.
– Упал или же… – Командир остановился, потом устало произнес: – А зачем кому-то понадобилось сталкивать его?
– А зачем кому-то понадобилось убивать семерых… нет, теперь уже восьмерых с буровой?
Не ответив, Грубозабойщиков молча вышел из медпункта.
Два рентгеновских снимка, сделанных майором, едва ли вызвали бы восторг в Минздраве, но его самого они вполне удовлетворили.
Через какое-то время Грубозабойщиков появился снова. Когда он плотно закрыл за собою дверь, Дроздов сказал:
– Что выяснили?
– Боцман Патенков перелезал через ограждение как раз перед Кузнецовым, – сказал Грубозабойщиков. – По его словам, он услышал, как тот вскрикнул, тут же обернулся и увидел, как тот падает на спину. Ему показалось, что перед тем, как упасть, доктор рукой и коленом уже был на мостике.
– Из такого положения упасть на спину? – заметил Дроздов. – Даже если бы он потерял сознание, он должен был свалиться внутрь ограждения.
– Может, в самом деле поскользнулся? – предположил Грубозабойщиков. – Не забывайте, поручни обледенели.
– Когда Кузнецов свалился, что сделал Патенков?
– Конечно, кинулся к нему, – устало ответил Грубозабойщиков. – По его словам, в радиусе трех метров от мостика не было ни души.
– А в трех кто-то был?
– Он не разглядел. Было же темно, а Патенкова слепил яркий свет с мостика.
Кивнув, Дроздов подошел к шкафчику, достал два еще мокрых рентгеноснимка в металлических зажимах и поднес их к свету, чтобы Грубозабойщиков мог рассмотреть.
– Эта полоска вот здесь – трещина? – спросил командир.
– Да. Ему крепко досталось.
– Дело плохо. Кома?
– И неизвестно, когда выйдет. Может, через два-три дня… Судя по всему, органических повреждений нет… Теперь вы знаете об этом столько же, сколько и я.
– А как другие? – тревожно спросил Грубозабойщиков. – Те, что остались на буровой?
– Навещу их после ужина. Кстати, хотел попросить вас об одном одолжении. Можете передать в мое распоряжение Рукавишникова? Я хочу доверить ему наши секреты.
– Почему именно Рукавишникова? Вы можете взять любого.
– Он именно тот человек, что мне нужен. Сообразительный, с быстрой реакцией, а главное, по его лицу никогда не разберешь, что он там про себя думает. А это – очень ценное качество в игре. Наш приятель с пистолетом вряд ли будет опасаться простого матроса, в уверенности, что рядовому не решатся доверить такие секреты.
– Зачем он вам?
– Охранять Кузнецова.
– Кузнецова? – Лицо Грубозабойщикова оставалось невозмутимым, только веки, как показалось Дроздову, чуть дрогнули. – Значит, вы уверены, что это не был несчастный случай?
– Честно говоря, не знаю. Но не хочу рисковать. Если это не был несчастный случай, значит, наш приятель постарается довести дело до конца.
Рукавишников прибыл через две минуты. Впервые за время знакомства он не улыбнулся в знак приветствия. Даже не взглянул на лежащего в постели Кузнецова. Лицо у него было каменное.
– Явился по вашему приказанию, товарищ майор.
– Садитесь, Сергей.
Когда он сел, Дроздов заметил, что один из больших карманов его комбинезона заметно оттопыривается.
– Не мешает?
Он и тут не улыбнулся.
– Это инструменты.
– Покажите.
Поколебавшись, матрос пожал широкими плечами и извлек из кармана тяжелый разводной ключ.
– Вы меня удивляете, Сергей! – Дроздов взвесил его на ладони. – Стоит даже легонько ткнуть такой штуковиной, и вас обвинят в убийстве… – Он взял пакет бинта. – Если же обмотать вот этим – только в хулиганстве.
– Не понимаю, о чем вы? – ровным голосом отозвался Рукавишников.
– Должно быть, сегодня утром, когда мы с Грубозабойщиковым и Тяжкоробом беседовали на буровой, вы с Умеренковым, стоя снаружи, не удержались и приложили ушко к двери. Сообразив, что творится что-то неладное, вы решили держать ухо востро. Так?
– Верно.
– Умеренков что-нибудь знает?
– Нет.
