По военным законам командующий округом должен был сформировать чрезвычайный военный трибунал, собрать его и отдать приказ об исполнении приговора.
Мюрат был одновременно военным губернатором Парижа и командующим округом.
Распечатав указ консулов, который мы сейчас привели и на котором стоит подпись Мюрата, поскольку его вынудили поставить на нем свое имя, военный губернатор выронил бумагу из рук, настолько он огорчился при виде нее. Мюрат был храбр, не рассудителен, но добр. Узнав, что консулы решили арестовать герцога Энгиенского, он, тревожась за жизнь своего шурина, которому каждый раз угрожали новые заговоры, приветствовал это решение; но, когда герцога Энгиенского арестовали и оказалось, что на него, Мюрата, возложена ответственность за ужасающие последствия этого ареста, сердце его дрогнуло.
— О! — в отчаянии воскликнул он, бросая шляпу далеко в сторону. — Стало быть, первый консул хочет запятнать мой мундир кровью!
Затем он подбежал к окну, распахнул его и крикнул: — Запрячь карету!
Как только карету подали, он вскочил в нее, бросив кучеру:
— В Сен-Клу!
Он не желал с первого же раза подчиняться приказу, который считал позором и для Бонапарта, и для себя.
Прорвавшись к шурину, он с волнением и ужасом описал ему свои горестные чувства и терзания. Бонапарт спрятал за непроницаемой личиной беспокойство, которое он и сам испытывал, и, прикрываясь этой нарочитой бесстрастностью, назвал малодушие Мюрата трусостью, а в конце концов сказал ему:
— Что ж, раз вы боитесь, я сам отдам и подпишу приказы, которые будут исполнены в течение сегодняшнего дня.
Напомним, что первый консул приказал Савари покинуть Бивильские скалы, куда тот был послан дождаться принцев и арестовать их в момент высадки на берег. Савари был одним из тех редких людей, которые, отдаваясь, отдают себя целиком, душой и телом; у него не было собственных взглядов, он любил Бонапарта; у него не было политических убеждений, он обожал первого консула.
Бонапарт, и в самом деле, лично составил все приказы и собственноручно подписал их, а затем велел Савари доставить их Мюрату, дабы тот руководил их исполнением.
Приказы эти были подробными и ясными. И потому Мюрат, которого первый консул разнес в пух и прах и грубо выпроводил, был вынужден, изрыгая проклятия и целыми горстями вырывая волосы из своей прекрасной шевелюры, отдать следующее распоряжение:
