Луиш-Бернарду заметил, что наверху, в кокосовой роще, рядом с его была привязана к дереву другая лошадь. Понятно, что она сделала это намеренно, чтобы ее не было видно, пока он тут нырял. Инстинктивно он отступил на несколько метров назад в воду, стоя там молча и по-прежнему не зная, как ему реагировать.
— Ну что, Луиш, испугались, потеряли дар речи?
— Нет, я просто думаю, как мне отсюда выйти…
— Как? Так же, как и вошли, ногами. Или вы хотите, чтобы я вам помогла?
— Да нет, выйти-то я выйду. Только проблема в том, что, как вы, должно быть заметили, я совершенно голый.
— Ну, так ведь это же просто замечательное зрелище! И какое фантастическое совпадение — встретить вас одного, на пустынном пляже, в воде и сразу голым! Вы не находите?
— Да, как будто специально…
— Нет, как будто это судьба. Клянусь вам, я не преследовала вас и абсолютно случайно прогуливалась здесь, когда вдруг увидела стоящую в роще лошадь. Тогда-то я и решила подсмотреть, кто же этот одинокий обитатель пляжа. Должна признаться, что распознала вас по вашей лошади, а не по вашей пятой точке, глядя, как вы тут увлеченно ныряете.
Энн громко рассмеялась, как маленькая девочка, которая только что совершила какую-то глупость. Луиш-Бернарду тоже не мог сдержаться и рассмеялся вслед за ней от такого признания.
— Что ж, тогда я выхожу. Только отвернитесь, пожалуйста, в сторону. Или же приготовьтесь к явлению губернатора Сан-Томе, сходящего на берег пред ясны очи супруги английского консула.
— Так давайте же.
— Не могу. Теперь уже точно, не могу.
— Почему же?
«Идти или не идти? — думал он. — Пойду, а там уж как Бог распорядится… или нет?» — Луиш-Бернарду посмотрел на Энн, пытаясь найти поддержку в ее выражении лица, однако она продолжала спокойно сидеть, так, будто ничего особенного не происходило. Только в уголках губ скрывалась едва заметная лукавая улыбка.
— Энн, получается что я, некоторым образом, как вы можете предположить, гм… как же это?.. Что на данный момент, так сказать, анатомически я выгляжу уже не очень невинно. Не знаю, понятно ли я объяснил.
— Да, мне кажется, я поняла вашу проблему. Но тогда, наверное, есть другое решение.
— Так вы передадите мне одежду? — спросил он, нетерпеливо ожидая ответа.
— Нет, я сделаю все ровно наоборот. Скажите, как вода?
— Вода? Отличная, теплая.
Сев на песок, Энн с некоторым усилием, чертыхаясь сквозь зубы, сняла сапоги для езды верхом, затем встала и одну за одной расстегнула пуговицы рубашки, отбросив ее в сторону и продемонстрировав короткий корсаж, поддерживавший грудь. Затем она проделала то же самое с корсажем, опустила висевшие на плечах бретельки и освободилась от него, обнажив большую, пышную, но при этом упругую грудь с крупными круглыми сосками. Расстегнув боковые пуговицы на брюках она позволила им сползти вниз и потом просто стряхнула их с себя на песок. Ее ноги были идеально стройными и чуть более загорелыми, чем этого можно было ожидать. Когда она уже закончила раздеваться и полностью обнаженная двинулась вперед в воду, Луиш-Бернарду уже не мог просто наблюдать это ее безмолвное распутство. Он посмотрел Энн в глаза. Она тоже смотрела прямо на него, во всей своей красе, спокойная и уверенная. Только лукавая улыбка на ее лице исчезла, а взгляд выражал молчаливую решимость, почти предопределенность, с которой она разделась и шла к нему навстречу.
