Инженер Леополду все это время наблюдал за губернатором все с той же глухой злобой, что и чуть ранее, утром. Он наблюдал, как губернатор входил в барак к взбунтовавшимся рабочим, с восхищением, которое он не мог скрыть, и с тайной надеждой, что там-то тот и заполучит свой самый главный урок жизни. И вот теперь он вышел оттуда с решением, разом покончившим с установившимся здесь насилием и требуя от него – всего-то! – отстранить от работы надсмотрщика. Это настолько раздражало инженера, что никак не позволяло ему принять и признать губернаторский триумф. Злоба сеньора Леополду сыграла с ним злую шутку. Она не позволила ему правильно оценить ситуацию, убедив в том, что он все еще в состоянии бросить своему сопернику последний вызов:
– Не могу ответить вам на это ни отрицательно, ни утвердительно. Дело в том, сеньор губернатор, что данные вырубки – частное хозяйство. Распоряжаетесь здесь не вы, а мой хозяин в Лиссабоне. С ним-то мне и придется это обсудить.
Еще до того, как ему ответить, Луиш-Бернарду почти что пожалел инженера: ну что ж, раз он так хочет, чтобы его при всех унизили, он это получит.
– Ах, вы говорите, ваш хозяин, сеньор граф Бурней?! Я его очень хорошо знаю, и вы только что подали мне мысль написать ему напрямую и рассказать, что здесь произошло. Интересно, что он подумает, если я ему расскажу, что из-за издевательств над рабочими его плантаций тут разразилось восстание, в результате которого погибло пять человек, включая управляющего. Что пришлось вызывать войска, что вице-губернатор острова даже телеграфировал в Лиссабон с просьбой прислать ему целый военный корабль. Я расскажу, как с утра пораньше с Сан-Томе́ сюда прибыл губернатор, и что пришлось отменить намеченный визит на При́нсипи Его Высочества наследного принца и сеньора министра по делам колоний. А еще я добавлю, что обо всем этом могут рассказать лиссабонские газеты. И что все это происходит тогда, когда Португалия пытается убедить весь мир и, прежде всего Англию (чей консул по этому случаю здесь тоже побывал), что к рабочим на плантациях здесь относятся так же хорошо, как к остальным португальцам! Так как же, полагаете вы, ваш хозяин воспримет такие новости?
По мере того как Луиш-Бернарду говорил, лицо инженера Леополду меняло цвет от красного к белому и от белого к мертвенно-бледному. Когда губернатор остановился, у того уже не оставалось и капли решимости продолжать начатое им противостояние. Граф Бурней, считавшийся самым богатым человеком королевства, был тем легкомысленным обладателем плантаций Инфанта Дона Энрике, который приплюсовал ее когда-то к своему состоянию и далеко не всегда помнил, что они ему принадлежат, среди еще много чего остального – банков, рудников, винодельческих угодий в районе реки Доуру, фазенд в Анголе, дворцов в Лиссабоне, коллекций предметов искусства, а еще – посреднического процента от международных займов, предоставленных Португалии, а также настоящей золотой жилы в виде абсолютной монополии на национальное производство табака. Как написал Рафаэл Бордалу Пиньейру[68], жизненное кредо графа во многом сводилось к тому, чтобы «купить, продать, обменять, дать взаймы; он полагает, располагает, налагает, возлагает, слагает и таким образом воспроизводит из ничего всё». Король Дон Луиш дал ему титул графа в благодарность за то, что тот постоянно ссужал деньги королевской семье. Однако аристократия его ненавидела, считая живым символом меркантильного буржуа. Граф имел все, за исключением двух самых желанных и не поддающихся его контролю вещей, каковыми являлись уважение прессы и благосклонность общественного мнения. Так что Луиш-Бернарду попал в самую точку, и ему оставалось лишь добить соперника, безжалостно и беспощадно.
– Ну так, сеньор инженер, как мы поступим? Я могу рассчитывать на ваше слово чести в присутствии четырех свидетелей и верить, что вы исполните то, о чем я договорился? Или же вы предпочтете дожидаться вердикта вашего хозяина?
– Даю вам слово. Но все-таки послушайте, что я вам скажу, сеньор губернатор: многого здесь, на Сан-Томе́ вы не добьетесь. Вы обыкновенный несчастный шантажист, напыщенный столичный интеллектуал, уверенный в том, что он умнее и галантнее всех остальных. Только я многих таких повидал и хорошо помню, как они падали вниз с мест и повыше вашего.
Луиш-Бернарду не стал ему отвечать. Все было закончено. Он чувствовал себя теперь спокойным и свободным. Единственное, чего ему хотелось сейчас, это вернуться домой, снова увидеть Энн и забыть эту усталость и все остальное – в ее теле, на ее плече.
– Сеньор майор, сеньор капитан! Командуйте общее построение, мы отправляемся. Возьмите двоих пленных и соорудите какие-нибудь носилки для Габриэла. Сеньор вице-губернатор и сеньор субкуратор, оставляю вас здесь следить за выполнением договоренностей и собирать свидетельства для ваших отчетов: жду от вас соответствующую телеграмму в течение трех дней, максимум. И было бы хорошо, если бы отчеты совпадали по содержанию.
