Экватор. Колониальный роман полностью

После посещения королевской делегацией ряда филиалов хозяйства, а также нескольких из плантаций какао граф, как потом писало издание Ilustração Portugueza, устроил «прием в характерном для него дворянском духе, с ослепительным размахом, позволительным для человека его выдающегося материального состояния». На деле так оно и было: у графа подавали на стол всё – баранину, свинину, телятину, лангустов, гигантских креветок, бурого каменного окуня, мясо черепахи и даже акулы. За ними следовали десерты из кокоса, манго, папайи, банана, ананаса и даже из шоколада. На столах было французское шампанское, белое вино Palmela и Cova da Beira, винтажный порто Quinta do Vesúvio и настоящие кубинские сигары, привезенные прямиком из Парижа. На площади, окружавшей залы Большого дома, где был устроен банкет, граф, хоть это, конечно, было явлением совсем другого порядка, усадил за стол и работников плантаций, числом около двух тысяч, расположившихся вокруг горящих костров. В завершение всего он устроил настоящий фейерверк, который могли наблюдать с залива Аны Шавеш и из самого города. Зрелище это стало для гостей чем-то подавляюще ослепительным и одновременно ужасающим, особенно для негров. Находясь под огромным впечатлением, как и все остальные, Луиш-Бернарду не смог не сравнить скромность вчерашнего приема с этим изысканным и роскошным ужином на плантациях Риу д’Оуру: «И вправду, между бюджетом государства в колонии и личным состоянием сеньора графа, как говорится, дистанция огромного размера». Луиш-Бернарду не мог не представить себе тех двух несчастных, которых он недавно защищал в суде, как они сидят где-нибудь там внизу за столами, вкушая ужин значительно лучшего, чем они привыкли, качества и созерцая подаренный графом фейерверк, на фоне той постылой рутины, к которой их давно приучил полковник Малтеж.

Поднявшись, чтобы произнести тост, принц поблагодарил и Энрике Мендонсу, и графа Валле-Флор за то, что день получился таким необыкновенно гостеприимным. Находясь под большим впечатлением от царившей вокруг атмосферы праздничного великолепия, принц был «по-настоящему счастлив в своем тосте», как потом выразился Айреш де-Орнельяш. Наследник престола сказал, что «всегда гордился тем, что он сын Португалии, но никогда еще в такой степени, как сегодня, наблюдая воочию великие достижения португальской колонизации». Все присутствующие аплодировали ему стоя, произнося здравицы в честь принца, Его Величества и Португалии. Их лица трогательно расплывались влажными, неровными улыбками, чему не в меньшей степени, чем все остальное, способствовал и винтажный портвейн Quinta do Vesúvio.

Мало кто это замечал, но, в отличие от остальных, губернатор улыбался гораздо более сдержанно. Через два месяца после этого африканского вояжа Его Величество Король, по предложению наследного принца и министра по делам колоний должным образом отблагодарит принимавших его сына на Сан-Томе́. Граф Валле-Флор благодаря этому незабываемому празднику получит титул маркиза Валле-Флор. Что касается Энрике Мендонсы, то его случай окажется более сложным: посчитав для себя смешным предложение «облагородиться» до титула графа Боа-Энтрада, он в конечном счете получит звание пэра Королевства и в придачу будет назначен кавалером Ордена Иисуса Христа.

В тот день принц, министр и их сопровождающие ночевали на плантациях Риу д’Оуру. В отличие от них, Луишу-Бернарду до ночлега предстояло добираться еще пару часов, сидя позади кучера в губернаторской повозке, которой он пользовался второй раз в жизни, в кромешной тьме, освещаемой лишь слабым светом керосиновых фонарей. Дэвид воспользовался случаем, чтобы попросить его подвезти их до города, что сделало поездку еще более мучительной. В темноте, деля скудное жизненное пространство с Дэвидом и Энн, находясь так рядом и так далеко от нее, иногда, когда повозка подпрыгивала на дорожных ухабах, он случайно касался ее колен, отчего вся эта агония казалась ему почти невыносимой. К счастью, чтобы еще более не усугублять свое внутреннее состояние, все трое, не сговариваясь, ехали молча, будучи крайне усталыми. Поскольку его собственная спальня и комнаты гостей оставались заставленными багажом принца и его свиты, Луиш-Бернарду был вынужден снова ночевать в секретариате правительства, у себя в кабинете, на постеленном там для него матрасе. Ему опять надо было вставать с восходом солнца, чтобы к восьми тридцати утра уже быть на Агва-Изе́, куда делегация должна была прибыть пароходом из Риу д’Оуру.