Луиш-Бернарду начал свои посещения с юга и продвигался все время на север. Теперь, приближаясь к концу, он должен был посетить вырубки, которые заранее считал самыми неприятными и сложными для себя – Риу д’Оуру, где администратором был полковник Ма́риу Малтеж. Недавний с ним разговор за ужином во дворце предвещал гарантированно враждебное отношение, с которым мог встретить его этот персонаж. К своему удивлению, прибыв на Риу д’Оуру вскоре после полудня, полковника он там не застал: ему сказали, что тот уехал по срочным делам в город. Еще более странным оказалось, что вместо себя он оставил куратора Жерману Валенте, который ни разу до этого не высказывал желания сопровождать его в какой-либо из поездок, равно как и не принимал его ни на одних из вырубок. Луиш-Бернарду не представлял себе, как сто́ит на это реагировать, но в любом случае отсутствие полковника было проявлением неуважения: не было на Сан-Томе́ ни одного дела, важность которого могла бы оправдать то, что администратор плантаций не принял лично нового губернатора, прибывшего к нему со своим первым визитом. С другой стороны, присутствие куратора, только в этот раз в качестве лица представляющего или замещающего администратора, содержало в себе очевидное послание, заключавшееся в том, что они объединились между собой для возможного конфликта с губернатором и что куратор лично отвечал за условия труда на данных вырубках. Луиш-Бернарду никак не проявил своих чувств, но внутри него все кипело от гнева и унижения. Колеблясь между желанием развернуться и уехать или провести посещение так, будто ничего не произошло, он выбрал нечто среднее, позволив познакомить себя с хозяйством, при этом не задавая вопросов и никак не комментируя объяснения, которые ему давал главный управляющий. Риу д’Оуру, насчитывавшие тридцать километров по периметру, были самыми крупными и впечатляющими плантациями из тех, что он видел до сих пор. Огромные строения, машинная техника, включая недавно смонтированную «декавилевскую колею», были самыми современными, фазенды прекрасно ухоженными и ровными, а организация труда выглядела образцовой. Неудивительно, что в год здесь производилось около двухсот тридцати тысяч пудов какао, а годовой доход плантаций составлял астрономическую цифру в миллион двести тысяч рейсов, которые ее владелец, граф де-Валле-Флор, отсчитывавший каждую монетку, тратил потом в Лиссабоне или в Париже. Управляющий безостановочно жонглировал цифрами, словно произносил наизусть Иисусовы Заповеди Блаженства, описывал состояние каждой фазенды, отдачу с каждого гектара, производительность каждой рабочей смены. Куратор, всегда на два шага сзади, тоже все время молчал, как и Луиш-Бернарду, глядя всегда впереди себя, как будто все это знал назубок, или будто все это его на самом деле нисколько не интересовало. Цифры, и правда, тут же исчезали в сознании Луиша-Бернарду, как некие навязчивые, безответные реалии. Жара, достигшая своего апогея, обещала к концу дня спасительный дождь и добавляла к его состоянию ощущение бесцельности каких-либо сомнений и беспокойства, оставляя только желание перемирия, достойной сдачи позиций, тень, кресло и прохладный лимонад. И даже, если необходимо, извинения в обмен на мирную передышку. На построении к концу дня бесконечная, теряющаяся вдали черная армия выстроилась на центральной площади. Она не выражала ни радости, ни вызова, они просто были как те самые двести тридцать пудов, как миллион двести тысяч рейсов, вырученные за год, как убежденность в том, что Бог создал мир именно таким, с белыми и черными. В конце концов, это был всего лишь еще один день, прожитый в этой маленькой точке посреди Земли, каковой являлись плантации Риу д’Оуру, расположенные на этом богом про́клятом острове под названием Сан-Томе́.
По окончании построения Луиш-Бернарду собрал весь остаток своих сил, энергии и гордости и попросил запрячь лошадей, для него и для Висенте, чтобы вернуться в город. И тут наконец пришел его черед слегка поиздеваться над удивлением, которое проявили в ответ на его слова куратор и управляющий:
– Как? Ваше Превосходительство не останется отужинать и переночевать?
– Нет, большое спасибо: у меня остались еще важные дела в городе.
– Но ужин и спальные покои для Вашего Превосходительства уже приготовлены по личному распоряжению сеньора полковника Малтежа…
– Да, но поймите же, мне так и не довелось увидеться с сеньором полковником… Передайте, что я со своей стороны благодарен ему за предложение, однако оставим это на следующий раз, когда сеньор полковник будет на месте.
– И сеньор губернатор собирается поехать прямо так, в ночь?
– Да. У нас еще есть полчаса светлого времени, и если вы окажете нам услугу и пошлете с нами сопровождающего с фонарем, который мог бы вернуться завтра, мы доберемся без проблем.
