Из того, в чем я лично убедился и в чем готов свидетельствовать перед Вашим Превосходительством, могу с уверенностью утверждать следующее: условия жизни и труда на плантациях Сан-Томе́, учитывая суровость климата, крайнюю тяжесть самой работы и на фоне той компенсации, в первую очередь зарплаты, которую работники за нее получают, являются граничащими с крайним пределом человеческих возможностей. Никакой португальский работник, каким бы нищим и отчаянным ни было его положение, не согласился бы приехать сюда на такие условия труда и на такую зарплату. Необходимо признать, что в Африке или в других европейских колониях мира, скажем, в Латинской Америке, бывают ситуации и хуже. Правда также и то, что на некоторых вырубках Сан-Томе́ есть свои больницы, на некоторых из них и свои врачи, что работникам оказывается медицинская помощь, они имеют жилье и получают питание на рабочем месте. Глядя на всю эту картину, кто-то может воскликнуть: «Так им еще и деньги платят!» Если мы принимаем такие условия как то достаточное, к чему до́лжно стремиться человеку, тогда, Ваше Превосходительство, нам не о чем беспокоиться. Однако меня выбрали выполнять мои задачи не для того, чтобы принять и согласиться с такой позицией, а совсем даже наоборот.
В конечном счете, дело даже не столько в этом. Первое, что важно – не столько понять, считают ли хозяева плантаций достаточными и адекватными те условия, которые они предоставляют своим работникам, сколько понять логику поведения последних. Правда ли, что они, приехав из Анголы на плантации Сан-Томе́, несмотря ни на что, не считают свои условия труда и зарплату неприемлемыми, воспринимая это как лучшую из альтернатив, существующих на континенте, – или же они находятся здесь потому, что просто-напросто не в состоянии уехать? Другими словами и говоря максимально жестко: они здесь по своему собственному желанию или их заставляют – и тогда их труд является рабским?
