Одним из таких экспериментов было изучение хронобиологических ритмов в космосе. Испытуемого изолировали, лишая возможности получать извне любые сигналы о текущем времени суток (световые, звуковые и прочие). Он мог пользоваться искусственным освещением и вести обычную активность. Эта активность фиксировалась, а затем по ней и физиологическим параметрам делались выводы об изменении ритмики наших внутренних часов по сравнению с земными или другими условиями.
Интересно было изучить и степень их изменения в зависимости от численности изолированной группы, ведь ритмы людей влияют друг на друга и синхронизируются на какой-то общей величине.
Именно такой эксперимент и проводила сейчас Рита. Данные по Рите и Лизе, Лизе и Константину были получены. Оставалась Рита и Константин.
Тогда и началась между ними та странная молчаливая игра, над которой Рите предстояло ломать голову в ближайший год.
«Днем» каждый из них занимался своим делом. Привычно устав, они решили, что приближается «ночь». Скрасив ужин очередной интересной беседой, они погасили искусственное освещение и остались в полной темноте. Это не был жилой отсек, а всего лишь часть лабораторного, поэтому спальных мест предусмотрено не было. Освободив небольшое пространство, чтобы можно было свободно вытянуться и не задеть оборудование, и одновременно не отправиться в свободное плавание по всему отсеку, они закрепились в импровизированных спальных мешках.
Рите не спалось. Она всегда плохо засыпала в новой, непривычной обстановке. То, что она была не одна, еще больше мешало расслабиться. Константин же, судя по всему, чувствовал себя прекрасно и крепко спал.
Среди ночи Рите вдруг показалось, что Константин дрожит.
– Неужели он замерз? – подумала она и хотела спросить его об этом, но Константин опередил ее.
– Рита, ты замерзла?
– Нет.
– А почему тогда дрожишь?
Рита промолчала в недоумении.
– Иди греться.
С этими словами он придвинулся к Рите и приобнял ее поверх спальной системы.
Рита продолжала недоумевать. Но дрожь скоро прекратилась, из чего Рита сделала вывод и объяснила себе ситуацию так: Константин замерз, но не хотел этого показывать, поэтому решил вывернуть все так, будто замерзла Рита, и под этим предлогом приобнял ее, чтобы согреться.
Это объяснение ее вполне устроило, и она постаралась расслабиться. Теперь, как ни странно, это получилось гораздо легче. Она отметила, что ей приятно ощущать это объятие и близость Константина, и снисходительно усмехнулась своим мыслям о том, насколько это естественно-примитивно.
Константин согрелся и уснул. Рита тоже задремала и не открывала глаз, пока не почувствовала, что «объятие» закончилось и Константин отвернулся.
Желая продлить легкую приятность своего состояния, Рита решилась на шалость. Продолжая делать вид, что спит, она аккуратно повернулась вслед за ним и обняла его так же, как только что он обнимал ее. Неожиданно Константин, как бы украдкой, погладил Риту по тыльной стороне ладони. Затем все успокоилось, и они снова заснули.
Утром оба вели себя без малейшего намека на ночное происшествие, что еще больше укрепило Риту в правильности ее объяснения.
Продолжалась обычная жизнь корабля и экипажа.
Посадку Рита перенесла крайне тяжело. Их старенький корабль не был оснащен модулем искусственной гравитации, поэтому несмотря на добросовестное выполнение нужного количества физических упражнений каждый день, тело отвыкло от своего земного веса. Перегрузки посадки не могли компенсироваться и тем, что у поверхности Марса сила тяжести была примерно в два с половиной раза ниже земной.
Даже свой первый выход на другую планету Рита помнила очень плохо. Непривычный мягкий скафандр с защитой от радиации, свое дыхание в трубках прибора, вырабатывающего кислород из марсианской атмосферы, пустынный пейзаж с камнями и пылью ржавого цвета, красновато-коричневое небо и чуть голубоватое Солнце. И тяжесть, тяжесть, тяжесть…
Не было ни осознания, ни радости, ни интереса, ни чувства необычности. Не было ничего, кроме двух мыслей, не уходивших из головы: «Зачем я согласилась?» и «Как теперь отсюда попасть домой?»
Довольно скоро они вернулись на корабль. Без скафандра было немного легче. И тут Риту захлестнул поток тоскливой безвыходности и одиночества. Она поняла, как далеко они от Земли, и что обратной дороги нет. Ей хотелось плакать, но было нельзя: Константин с Лизой были рядом. И от этой их близости было еще более одиноко. Для них все это было не впервой, они не испытывали сейчас то, что испытывала Рита, и казались ей чужими и далекими.
Все было как в учебнике… Только теперь Рита переживала все на себе. Психологические аспекты ближних и дальних космических перелетов были изучены уже давно. Психологическое сопровождение экипажей уже много десятилетий являлось обязательной нормой. Комизм ситуации состоял в том, что Рита и была этим сопровождением. Сапожник без сапог…
