– Случилось то, что среди нас, как это ни странно и как это ни прискорбно, есть человек, в котором пробудилась древняя и давно изжитая всеми цивилизованными людьми жажда власти, – начал Юра довольно резко. – Этот человек решил, что отныне вся содержательная деятельность экспедиции будет зависеть от него. Он взял под контроль ключевые точки доступа к основным ресурсам и замкнул их на себя. С какой целью – мне неизвестно. Кто это – тоже. Но омерзительность этого поступка не может не удивлять. Так кто ты, герой нашего времени? Покажись!
– Юра! Юра, что с тобой? Что ты такое говоришь? Ты с ума сошел? – слышалось со всех сторон.
– Нет, он не сошел с ума, – краснея, пытаясь справиться с бешенно бьющимся сердцем и своей неуверенностью, громко сказала Рита. – Это я внесла в ключ разблокировки шлюза и ящиков с дыхательными кассетами необходимость медицинского допуска. И дать этот допуск могу только я.
Стало тихо. Все недоумевающее смотрели на нее.
Рита продолжала:
– Вы систематически отказываетесь выполнять правила контроля за своим состоянием и профилактики патологии. Вы игнорируете все объяснения и просьбы. Вы не жалеете себя ради марсианских камней. Вы не осознаете, насколько это важно и серьезно. Своим безрассудством вы сейчас лишаете себя многих плодотворных лет работы и жизни. Но моя работа и заключается в том, чтобы не позволить вам из-за вашей глупости это сделать. Пока нет осознанности и самоконтроля, придется ввести контроль внешний. Это я и сделала. Кстати, замечу, что совершенно законно. Я имела право сделать это с самого начала экспедиции, но надеялась, что мы уже достаточно взрослые люди. У меня все.
Все напряженно молчали.
Наконец, Константин, вздохнув, мягко попросил Риту оставить их с группой одних.
Рита с невидящими глазами на негнущихся ногах прошла сквозь строй и нырнула в палатку лаборатории.
Она не знала, правильно ли поступает. Она не знала, те ли слова нужно было ей говорить. Она ничего не знала. Она лишь напряженно ждала исхода. Общим голосованием ее могли снять с должности. И что тогда? Позорное возвращение домой? Лучше об этом не думать. Лучше ни о чем не думать…
Тем временем Константин успокаивал взволнованную молодежь:
– Послушайте, как бы мы с вами не относились к поступку Риты, мы должны признать, что она имела право это сделать. Да и действительно, наша дисциплина в этих вопросах желает лучшего…
– Так вы что, ее оправдываете? – вспылила Кира.
– Я никого не обвиняю и не оправдываю. Я предлагаю рационально взглянуть на сложившуюся ситуацию. Да, я тоже не ожидал от Риты таких решений, но я понимаю… могу понять, почему она это сделала. В сущности ничего страшного не произошло.
– Но вы же можете, как руководитель, отменить ее изменения? – спросил Слава.
– Без ее согласия не могу. Она приняла решение в рамках своих компетенций. Уговаривать же не буду – не вижу смысла.
– Как же тогда быть? Долго мы ее жесткие правила все равно не сможем выносить, – продолжал Слава.
– Во-первых, «ее» правила должны стать «вашими» правилами. Это ведь не ее прихоть, это опыт чужих жизней и чужих страданий. Во-вторых, всегда есть разные пути решения проблем…
– Например, общим решением отстранить ее, – негромко проговорил Виктор.
Константин сменил тон на более холодный:
– Отстранить человека за то, что он выполняет свою работу? Эка вы хватили! Ну уж нет. Ваша мысль движется куда-то не туда.
– Извините, я погорячился, – еще тише ответил Виктор.
– У меня есть другая идея, как смягчить Риту и наш с вами режим, – заговорщически подмигнул Константин. – Мы дадим Рите почувствовать то, что чувствуем мы, наш азарт и радость, трудности и озарения. И это я беру на себя…
Теперь Константин с определенной периодичностью брал Риту с собой на маршруты, особенно продолжительные. Он обучал тонкостям работы, учил видеть историю у себя под ногами, по добытым образцам восстанавливать возможные картины прошлого. Вся его группа работала так слаженно, без лишней суеты и со знанием дела. Рита старалась не отставать от них. Она теперь как-то по-особенному чувствовала, что живет.
Константин быстро заполнял пробирки грунтом. Рита фиксировала координаты места. Она часто любовалась Константином во время работы. Строгий профиль, сосредоточенность, спокойная сила. На нее вновь накатило то ощущение чего-то настоящего, которое она испытала, впервые увидев его.
Вдруг Константин отвлекся и посмотрел на Риту. В глубине его глаз горели задорные огоньки:
– Как тебе здесь? Нравится?
Рита улыбнулась:
– Еще как.
– Звать тебя с нами еще?
– Конечно!
Рите вспомнилось, как еще во время обучения она читала древнюю книжку про Монгольскую экспедицию и думала: «Я готова плакать. От восторга, от зависти, от рвущейся наружу жажды реальной жизни, деятельности… Я хочу жить, я хочу трудиться, я хочу преодолевать трудности, не воображаемые, а реальные, бороться с природой, пытаться понять ее, любить ее… О, как же я хочу жить… А не читать о жизни в книгах. И не знаю, как…»
А теперь она знала, видела, проживала это сама.
