— Хаш, милая ты моя! Я устал не от вас, а от… некоторой части вас. Но мне по-прежнему интересно, какая будет другая часть? Кого мы ждём?
— Моя давняя подруга.
— Фффух! — Я изобразил рукой хвостовой жест радости и приветствия. И только по хихиканью Хашеп осознал это. Однако, становится привычкой! — А вот твоих друзей я, возможно, и впрямь бы не выдержал!
— Коля! Мои друзья — совсем не такие!
— Я умом понимаю. Но пока что… Давай подождём, пока я успокоюсь?
— На самом деле тебе надо не успокаиваться, а быть настороже. Потому что в опасности ты, а не я. Но сейчас с этим уже ничего не поделаешь!
— Хорошо, мне надо что-нибудь особенное?
Хашеп критически меня оглядела.
— Переоденься.
— Вот то, что мне досталось от этого…
— А что тебе не нравится? Прекрасная ткань, очень даже подходящий к случаю рисунок… А то, что его носил кто-то до тебя — у вас что, никогда не надевают ношеное?
— Да нет, просто оно досталось мне как-то…
— Как? Нормально оно тебе досталось. Он собирался забрать твою жизнь и моё счастье. А вместо этого подарил тебе лаар. Что тебе не нравится?
Я махнул на это хвостом (не фигурально, а совершенно реально, чем снова вызывал веселье жены) и переоделся. Так, блин. Надо бы ногти подстричь, что ли…
— Хаш, а у тебя ножницы есть?
Гостья носила мех с вычурными узорами. Я аж удивился — никогда не видел хаарши с таким рисунком на шерсти! А подруги кинулись лизаться и обнюхиваться.
Как бы я ни любил свою жену, а восприятие — штука такая… Независимая от сознания! Вот пока я её воспринимаю как лейтенанта космофлота и свою любимую девушку — всё в порядке. Но как только она позволяет себе вот такие животные проявления чувств — аж с души воротит! Приходится брать себя за горло и напоминать, что обещал любить всю, с хвостом, ушами и всеми недостатками.
Она ж тебя вот такого — любит?
После чего гостья обнюхала меня. И… Нет, у Хашеп всё-таки с самообладанием получше будет. А на морде пришлой хаарши отразилась вся гамма тщательно скрываемых эмоций. Точнее, она их, конечно, скрывала старательно, но даже того, что прорвалось наружу, хватило, чтобы понять.
«Ну, подруга, ты и дуууура! И нахрен ты с этим уродом связалась?»
После чего я налюбовался на общение близких друзей в неформальной обстановке.
Ну, разумеется, совместное приготовление еды. Куда ж без этого! Я даже поражаюсь: при таком культе жрачки у хаарши крайне редко встречаются толстые особи. Но то, как мило и нежно они кормили друг друга… Хорошо, хоть из рук, а не из пасти в пасть, а то бы я не знаю, что сделал! Правда, признаю: выглядело это удивительно нежно и романтично!
А потом — я изумился. Вот я наблюдал всю пирушку своими глазами, они ж ничего не пили, кроме воды! Но было полное впечатление, что обе хаарши пьяны в доску. Они вдруг начали петь песни! Да как!
Хашеп такая:
— Оооооо… Ааааа!
А её подруга:
— Аааа….Ииии!
И так — на разные лады. А потом ржут до повизгивания.
— Смотри, а твой человек думает, что мы с ума сошли! — гостья поглаживает кончик хвоста когтями.
Хашеп оглядывается — в глаза чертинки.
— Коля, ты не обращай на нас внимание.
— Я стараюсь, — бурчу я.
— Это просто у нас старые воспоминания времён обучения. Долго объяснять, но вот так нас учили!
— А что, он так хорошо знает Высокий?
— Он прошёл реципиацию.
— Ого! Ты… Настолько ему доверяешь?
— Да, настолько.
— А кто был… исходником?
— Папа.
— НАСТОЛЬКО?!
— Что, завидно?
— Ты сумасшедшая.
— Может быть. Он отказался ради меня от своего мира, не сменял на послушную самку. А ещё не продал за деньги, а деньги для них — самое важное в жизни.
На этот раз подруга смотрела на меня с интересом.
— А ты знаешь, что он…
— Нет, ты первая заметила!
Та вдруг встала, взяла первую попавшуюся миску и начала каким-то загробным голосом с повизгиванием:
— Хашеп ашкеаан, гаррафилл си аскезарро уааафффа!
Хаш засмеялась. Я не понял ничего, но, возможно, это была цитата или пародия.
Потом Хашеп начала рассказывать про наш полёт. Я слушал краем уха, потому что в основном шли подробности, интересные обывателям, но уже обрыдшие обыкновенному пилоту. Невесомость, отсутствие смены времени, неудобный туалет…
Через час любимая отпросилась у меня (у меня!) и убежала с подругой куда-то. Вернулась, правда, очень скоро.
— Мы с ней проходили обучение, тогда это казалось таким серьёзным и важным! Мы так мечтали добраться до Высших Сил и повелевать горами и морями, как самые сильные жрецы. Так что сейчас мы в основном смеялись над нашей глупостью и детскими мечтами.
— Хаш, что ты оправдываешься? Ты жила, как жила, и я не вправе тебя упрекать…
— Я просто делюсь с тобой своей радостью. С кем я ещё могу этим поделиться?
— Это радость?
— Встретиться с прошлым и увидеть, что оно никуда не делось? Но понять, что мы все выросли, стали лучше, мудрее, трезвее? Конечно, радостно! Я очень рада за неё, что она не пошла в храм жрицей, а избрала обычную семейную жизнь.
— У неё уже есть щенки?
— Да, двое. А ты что, не слышал?
— Я старался не прислушиваться.
