История была моим личным кошмаром. Единственный предмет, который никак не хотел укладываться в голове. Мне не удавалось сразу забыть всё, чему учили в моем родном мире, и заставить себя за несколько месяцев выучить века, даты, союзы и предательства всех магических династий.
Результаты объявили сразу после завершения всех промежуточных тестов. Я облегченно выдохнула: почти всё удалось сдать на отлично, кроме истории и практической магии. Как и следовало ожидать, история стала моей самой слабой стороной, а неудачи на практических занятиях из-за нестабильной магии были вполне объяснимы.
Пересдача была возможна, но только до начала основного экзаменационного периода. И если с практикой ничего нельзя было сделать, то историю стоило попробовать вытянуть.
К счастью, профессор Гаспар, преподававший её, был одним из немногих преподавателей, кто действительно относился ко мне по-человечески. Был терпелив и спокоен, что резко контрастировало с большинством других магистров, для которых я была либо невидимкой, либо мишенью для язвительных комментариев и насмешек.
После очередной лекции я собиралась подойти к нему, чтобы разузнать побольше насчёт пересдачи. Но он меня опередил.
В самом конце занятия, когда профессор закончил рассказывать об очередной магической войне и в аудитории повисла привычная усталость, он вдруг спокойно произнёс:
— Ария. Не Ивондейл. Останьтесь после занятия, обсудим вашу пересдачу.
Все, кто уже начал собираться, замерли. Несколько студентов обернулись, бросив в мою сторону взгляды с плохо скрытым удовольствием. Кто-то усмехнулся. Ну конечно, для них история кажется чем-то простым, почти обыденным. С детства растут на легендах, знают хронологию великих войн. И то, что я завалила этот предмет, они, похоже, будут припоминать мне ещё долго.
Я постаралась не обращать внимания, просто осталась сидеть на месте. Когда аудитория опустела, и за дверью стихли шаги, я встала и подошла к кафедре.
Профессор не сразу поднял взгляд. Он что-то выводил пером в потрёпанной книге, будто забыв о моём присутствии.
Наконец мужчина поднял на меня глаза и, сложив руки на столе, заговорил:
— Ария, я видел ваши результаты. Признаюсь, я разочарован. Очень прискорбно, что именно мой предмет вы решили обделить вниманием. Это впервые за мою практику: студент с отличными результатами почти по всем дисциплинам, и провал по истории.
Он откинулся в кресле, с виду расслабленный, но в глазах мелькнул хищный блеск.
— Вам нужно пересдать. — профессор Гаспар чуть наклонился вперед. — Я готов пойти вам навстречу и назначить индивидуальное время. Вечером, после последней пары. У нас с вами будет… достаточно времени, чтобы как следует разобраться в пробелах.
Я кивнула, пытаясь сохранить спокойствие, но внутри уже всё напряглось. Что-то в его интонации меня насторожило. Но я отогнала эту мысль. Он всё же преподаватель, один из тех, кто до этого относился ко мне уважительно, даже доброжелательно.
— Хорошо, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я приду.
В назначенное время я подошла к его кабинету. Коридор уже погрузился в полумрак, свечи на стенах горели тусклым магическим светом, от которого тени ползли по стенам, словно живые.
Я неуверенно постучала, дверь отворилась почти мгновенно, как будто он всё это время ждал.
— Проходите, Ария. Присаживайтесь, — пригласил он, отступая внутрь и указывая на кресло напротив своего стола. Его взгляд скользнул по мне, не задержавшись на лице. Он позволил себе посмотреть дольше, чем было прилично.
Я не подала виду, но внутри неприятное чувство только усилилось. Комната пахла пылью, чернилами и старой бумагой, а ещё чем-то… сладким, удушливо-приторным, почти липким запахом, от которого сразу захотелось зажать нос.
Он не сел за стол, как ожидалось. Вместо этого подошёл ближе, будто нарушая ту невидимую границу, что должна была быть между преподавателем и ученицей.
— Вам, судя по всему, действительно тяжело даётся история, — сказал он, не сводя с меня взгляда. — Но знаете… такие ученицы, как вы, всегда привлекали моё внимание. Незаурядная, с характером. И… — он на мгновение замолчал, облизав губы, — очень красивая.
После его слов всё стало понятно. Он больше не говорил, как профессор, не вёл себя как наставник. Маска приличия, которую он так тщательно носил, слетела, и под ней остался лишь человек, видящий во мне не ученицу, не личность, а просто… куклу. Красивая, удобная, безродная, а значит и защищать некому.
Я резко поднялась, сжав ладонь в кулак так крепко, что ногти вонзились в кожу. Под самой кожей зашевелилась моя магия, похожая на пробуждённого зверя — нестабильная, непредсказуемая, но живая и горячая, она мгновенно откликнулась на моё волнение, словно чувствовала, что пришло время меня защищать.
Он подошел ко мне еще ближе.
— Если вы действительно хотите сдать экзамен, — его голос потемнел, стал скользким и ядовитым, — мы можем договориться… иначе.