- Немного. Но это очень широкий жест в наше время, - какая-то легкость появляется между нами, это уже радует. - Куда вы меня привезли?
- Я здесь живу, - легко говорит мой преподаватель и за руку тащит к подъезду.
Ну вот и приплыли. Всю легкость как рукой сняло, а по телу пронеслась волна дрожи.
- Что застыла? – Колесников у входа обернулся и непонимающе уставился.
- Скажите, неужели мои слова вы не услышали? Я к вам не поднимусь, - сразу становлюсь в позу, чтобы он понял, я настроена очень серьезно. Ну, вот что у мужчины в голове? Он вообще с ней в ладах? Я тут распинаюсь о том, что будут проблемы, а Колесникову пришла лишь гениальная идея затащить меня к себе. Ночью. Умно, ничего не скажешь.
- Не помню, чтобы я тебя приглашал к себе, - ехидно отвечает Иван, и его слова странным образом меня задевают. – Мы с тобой просто поднимемся на лифте.
- Куда мы поднимемся на лифте? – не могу взять себя в руки, и мой вопрос немного звучит нервно. Настолько не по себе, что по спине льется пот.
- Пошли со мной и ничего себе не накручивай, - он берет меня за руку, и тащит в подъезд.
Иван машет охраннику на посту, и мы спокойно останавливаемся у лифтов. Шахт, судя по всему, три, но он нажимает только на одну.
Не знаю, что задумал Колесников, но то, что у меня трясутся коленки, говорит лишь о том, что я спятила раз согласилась на эту авантюру.
- Перестань уже меня бояться, я тебя не обижу, - по-прежнему сжимая мою руку говорит Иван и эта близость, это прикосновение, что рассчитано меня успокоить, еще больше волнует.
- Я просто немного запуталась, и скажу вам сразу - замкнутое пространство не способствует доверию, - цежу сквозь зубы, стараясь держать себя в руках до последнего. Устроить истерику я всегда успею.
- Господи, у тебя клаустрофобия? - как-то слишком весело интересуется он. - Дыши и...дыши.
Это самый лучший совет, из всех, что мне когда-либо давали.
- Куда мы едем?
- Сейчас увидишь, - загадочно отвечает он. - Успокойся и доверься мне.
Ну да, мне сразу должно стать легче и тот спазм в желудке сам собой рассосется и дышать действительно станет на порядок легче. Помощник блин.
Двери разъезжаются, я все еще трясусь как осиновый лист, но когда Иван открывает дверь, вижу то, ради чего, собственно, он меня привез.
Это был вид. Вид с крыши. Вашу мать. Я чуть не упала в обморок от страха, а он просто меня привез полюбоваться видом, даже таким сказочно красивым. Но, с другой стороны, то, что мы с ним на крыше, совсем одни, никоим образом не помогает убрать противный спазм в желудке.
- Ты можешь уже расслабиться и получать удовольствие от жизни? – с долей раздражения спрашивает Колесников. – Мне кажется, ты пересмотрела криминальную хронику.
Отлично. Он с меня смеется. Нашел время и считает, что вправе так поступать.
- А что вы хотели? – отбрасываю его руку и пытаюсь отдышаться. Это какой-то долбанный нескончаемый день, еще одно потрясение и завтра я уже буду пить успокоительные.
- В каком смысле? – недоумевает он.
- Мы приехали непонятно куда, я практически, нет, я совсем вас не знаю, что должна подумать?
- По крайней мере, могла попытаться мне доверять.
- С какой стати?
- А с той, что я не сделал ничего плохого и запрещенного, общаться нам с тобой никто запретить не может, - он устало потирает глаза и выдыхает. - Это спокойное место, здесь никто нас не увидит и ты сможешь наконец не думать, что подумают люди. А, ну, может еще романтичное, к примеру.
Ах, он еще и романтик.
Неловкое молчание повисло между нами. Конечно, он очень непредсказуемый и скрытный, это иногда пугает и наводит на определенные мысли, но в тоже время, я же хочу быть с ним рядом? Почему у меня тогда в голове идет война?
Ничего не отвечаю, лишь подхожу к борту и смотрю куда-то в даль. Казалось, что с высоты этого дома видно весь город, но это и не так, хоть вид просто ошеломляющий. Все светилось, и Одесса словно жила какой-то особой жизнью. Ночной жизнью. А она была не хуже дневной, суетливой. Нет. Ночная жизнь говорила об этом городе весьма и весьма красноречиво. Складывалось впечатление, что никто не спал, потому что огни были настолько яркими, что трудно было спать в таком освещении. Но на самом деле, приближалась зима и было понятно, что курортный город, точно так же упадет в зимнюю спячку, как и медведи в лесу.
Смотрю на Колесникова, он как обычно уже в себе, снова отгородился невидимыми стенами, а мне так хотелось бы знать, что у него на уме?
- Красиво, - начинаю первой разговор.
Он молчит.
Кажется, я расстроила его своей паранойей и закидонами.
- Простите меня, я не хотела, вас обижать, – подхожу ближе и смотрю на красивый и мужественный профиль, затем Иван поворачивает голову и его глаза прожигают мое лицо.
На дневном свете они были темно-синими, а сейчас какие-то серые и холодные. Его взгляд не излучает ничего, он просто смотрит на меня в упор и мысленно, что-то про себя отмечает. Ох. Как бы мне хотелось знать, что именно.
Иван невесело улыбнулся и ответил:
- Ты меня не обидела, просто не понимаю тебя.
