Колесников наблюдает за моими неторопливыми движениями и молчит. Что ты себе уже придумал, любимый?
- И каков вердикт?
-Хотят чтобы мы прекратили встречаться и разошлись по разным сторонам, - присаживаюсь на первую парту перед преподавательским столом. - Угрожают сдать тебя с потрохами, а меня выставить жертвой.
Его синие глаза, темнеют и в них проскальзывает какой-то стальной блеск. Впервые подобное вижу, словно человек перед тобой меняется и ты абсолютно к этому не готов.
-Может стоит прислушаться к их мнению? - спокойно, даже слегка безразлично, спрашивает он. А я даже вздохнуть нормально не могу, но по прежнему мое глупое сердце отказывается делать какие-либо выводы.
-Иван, ничего они тебе не сделают, могут навести шумихи, но и меня они подставлять не станут, все же нас двое в этой лодке. Не представляешь, как папа трясется над моим будущим дипломом, он не захочет поднимать скандал. Да и потом, я совершеннолетняя, тебе не смогут ничего предъявить.
Колесников тяжело выдыхает, а я уже интуитивно понимаю, что сейчас прозвучит то, что мне не понравится и принесет за собой боль.
-Меня мало интересуют их угрозы. Я не боюсь. А тебе лучше прислушаться к совету матери и понять, что я не тот, кто тебе нужен, - спокойно отчеканивает он.
От услышанного мое сердце забилось с бешеной скоростью, а во рту пересохло.
-Я всегда делаю вид, что прислушиваюсь, но делаю все равно по-своему, - гордо вздергиваю подбородок, давая понять, что решительно настроена. - Зачем ты это говоришь?
-Принцесса, - снова тяжело выдыхает, подходя к окну. - Ты понимаешь, что мы в какой-то степени обречены? У нас нет пока шансов на нормальные отношения, да и, какие у нас могут быть отношения? Все против нас: десять лет разницы в возрасте, университет, твоя семья, моя… у меня тяжелая вообще ситуация, меня не должно быть в твоей жизни, ты это понимаешь? Я просто не могу уже морально выносить это все, как удавка на шее.
Он сорвался на крик и внутри у меня все похолодело от ужаса. Я еще никогда не видела его таким и это выводит меня из равновесия.
-Мы встретились, понравились друг другу, я действительно виноват перед тобой, не нужно было уделять тебе столько внимания… но, я просто… Господи. Это все, Кать. Уходи. Можешь в следующий раз прийти на экзамен, я поставлю девятый билет ближе к себе, выучишь его и расскажешь, это если вдруг пожалует начальство, если я буду принимать экзамен один, то не переживай, хорошая оценка тебе обеспечена, просто потому, что ты знаешь мой предмет, а не по тому, что между нами что-то было.
Он так буднично проговорил весь абсурдный план, что я даже не знаю, что можно ответить. Мне больно слышать подобное, поэтому ничего лучше не придумав, решаю бороться за него, бороться до конца. Он просто устал. Ну, не мог же мой Ваня так сказать?
Подхожу к нему и тяну руки, чтобы обнять.
-Вань, я же люблю тебя, и ты тоже…
Колесников резко отходит от меня, не давая возможности к нему даже прикоснуться, будто мои прикосновения ядовиты и это просто обескураживает. Пытаюсь осознать всю глупость этого мига и даже не представляю с чего начать.
-Что тоже? Нам было хорошо вместе, но этого мало, чтобы бороться против всех. Я хотел тебя - я получил, ты тоже в обиженных не осталась, поэтому давай просто закончим, пока ты не вылетела из университета и не скатилась от позора за связь с преподавателем, - закрываю ладонями уши, чтобы не слышать все, что вылетает из его рта.
Это невозможно. Просто быть этого не может. Я сплю. Чувствую как слезы обжигают лицо и больше слова не могу вымолвить. Боже, как это низко. Как жестоко. Все это было не настолько важным, чтобы бороться. Он не хочет, не может, что-то его удерживает, а я...за что бороться, когда его слова как холодные стрелы пронзают мое сердце?
Со всей дури даю ему пощечину, так сильно и быстро, что в пустой и тихой аудитории, этот звук как звон колокола. Иван от неожиданности отшатывается от меня, лишь молча соображая, взаправду ли это все. Да и я сама, наверное, должна быть сейчас в шоке от своей реакции, подобное со мной впервые, но у меня нет желания оставаться здесь. Хватаю сумку и в каком-то немыслимом состоянии выбегаю из аудитории, подальше от этого ненавистного мне места. Подальше от всех. Подальше от него. Такого любимого, нежного, красивого и невозможно жестокого. Вся его красота для меня слетела как маска, всего лишь маска. Как можно быть таким красивым снаружи и таким дико холодным внутри?
Не помню, как выхожу из корпуса университета, как бреду в сторону парка, как присаживаюсь на холодную и сырую лавочку. Все как в тумане. Я не чувствую никакого холода, хоть моя куртка расстегнута, а на улице начало декабря. Мне больно. Так сильно больно, что сжимаются органы в теле. Разве так бывает? Это же противоречит всем законом анатомии человека? Но именно это со мной и происходит.
