Экзамен на разумность полностью

Мне могут возразить — речь идет не о том, чтобы, лишив человека его доступа к «источнику жизни», убить его этим, а о том, что в большом коллективе кто-то кого-то будет периодически «оттеснять от кормушки», подавлять и ослаблять. Каждый из этих мелких актов сам по себе не смертелен, однако, безусловно соглашаясь с другим положением господина Зиновьева о том, что история представляет собой именно сумму таких вот мельчайших, неприметных, обыденных поступков, совершаемых всеми людьми, я хотел бы предложить свой термин для такого вот «несмертельного» акта микроагрессии — «частичное убийство». Смысл этого понятия в том, что человек, подвергшийся акту микроагрессии, получает ущерб, хотя и недостаточный для фатального исхода, однако, при суммировании нескольких подобных актов микроагрессии таким образом, что объект нападения не успеет «восстановиться», могущий к нему привести. Вероятность того, что совпадение одномоментного получения нескольких «микротравм» произойдет, невелика, однако она имеется, и раньше или позже, но каждый из людей оказывается в ситуации истощения жизненных сил в результате такого совпадения.

Таким образом, «частичное убийство» — явление абсолютно того же ряда, что убийство обычное. Оно может привести к смерти объекта воздействия, а может не привести — нечто вроде «русской рулетки», только с гораздо меньшей вероятностью смерти для «играющего» (поневоле играющего, кстати сказать). И, тем не менее, морально «частичное убийство» совершенно равноценно убийству обычному — стреляя в своего конкурента, претендующего на ваши жизненные блага, из пистолета, у которого вероятность оказаться заряженным будет всего лишь, скажем, одна миллионная, вы все равно фактически стреляете в человека.

Кто-то может пытаться оправдать себя тем, что «стреляют» и в него. Но, пожалуй, именно эту ситуацию имел в виду Христос, когда говорил: «если тебя ударили по левой щеке, подставь правую…», в смысле неучастия в подобной ситуации всеобщей микроагрессии всех против всех, а вовсе не в буквальном смысле — что следует служить грушей для чужих боксерских упражнений, как эти его слова понимают обычно.

«Возможны ли отклонения от этого принципа? Конечно. Назову основные пути для этого. Первый путь — уклонение, довольствование самыми мизерными благами. Ситуация при этом подобна тому, какая имеется в случае с законами падения: можно вообще не подниматься на высоту, с которой можно упасть. Другой путь — расширение сферы общественной деятельности, например освоение новой территории, создание новых учреждений. Третий путь — действие другого рода отношений людей (например, семейных, дружеских, любовных), которые парализуют или затемняют действие коммунальных сил. Четвертый путь — сложная опосредованность отношений людей, когда человек помогает другим людям укреплять их позиции, поскольку это (по его расчетам) укрепляет его собственные. Пятый путь — объединения людей для совместного укрепления своих позиций. К тому же не все. Что делает человек в своих интересах, плохо для окружающих. А если и плохо, то не всем. Многим это выгодно. Отмечу, далее, ошибки в расчетах людей и непредвиденные последствия их поступков. Наконец, в обществе появляются люди, которые делают своей эгоистической целью благо других людей — они самоутверждаются за счет этого. (Вот пусть уж лучше за счет этого!) Есть и другие источники отклонения, среди коих играют роль и типические психические заболевания людей».

Итак, Зиновьев задает весьма интригующий вопрос — возможен ли выход из порочного круга законов коммунальности. Его ответ отрицателен, с чем я не согласен. Рассмотрим его доводы более подробно: