Еще недавно я наивно верила, что точно знаю, как устроен мир. А потом мой старый профессор Золотов вдруг оказался вовсе не старым. И вообще — не химиком, а каким-то магом... Да и сны начали сниться странные, уж больно реалистичные. Одно в них не меняется — меня снова и снова тянет к Нему. Что это, если не магия?
Сейчас я понимаю: «вчерашний» мир, где все было таким ясным, понятным и предсказуемым, на самом деле — чистой воды иллюзия. И даже те проблемы, которые казались безысходными, теперь кажутся легкими и смешными. Все перевернулось. Но назад, увы, уже не вернуться…
— Эмма, ты помнишь, что сегодня экзамен у этого старого мерзкого русского Золотова? — Эрика Зингермахер, соседка по общежитию и моя, как я думала, подруга, с любовью погладила по плечу. Ну, или пыталась, в меру своих ограниченных душевных возможностей. — Моя бедненькая Золушка… Я с тобой руками и ногами! Но, честно, ты же знаешь, какой он, да? Этот тип — тот еще мудак.
— Во-первых, я сама русская, — я многозначительно приподняла брови, глядя на нее в упор. — А во-вторых, я не просто учила, а зубрила, понимаешь? Идеально подготовилась.
Она невинно покачала головой, всё так же выдавливая лицом жалость. Но было ясно, что за этим скрывается лишь легкая насмешка.
— Это понятно, но… Ты ведь слышала, как Золотов говорил ректору, мол уйдет, если тебе диплом дадут? — её глаза блеснули, когда она произнесла эти слова, а я почувствовала, как кровь отходит от лица. Стало холодно и невыносимо страшно. — Слушай, ну, ты ж сама понимаешь, этот экзамен может быть последним…
Я сжала в руках толстенный учебник химии, пытаясь не дать ей почувствовать, как сильно ее слова меня цепляют и ранят. Но в голове кружилось только одно: «А вдруг это правда? Все может закончиться уже сегодня!» Вся моя жизнь, все эти годы, вся эта боль — как будто и не имела смысла…
Полгода назад, когда родители еще верили, что могут оплачивать мое обучение в этой дурацкой «Академии расширенных квалификаций» в Лондоне, я думала, что судьба моя сложиться как-то получше. Но что-то пошло не так. Всё обрушилось почти одним днем. Сначала работа папы, потом инсульт мамы, имущество забрали за долго, сбережения пошли на суды… Безумие. Мои некогда богатые родители теперь жили в каком-то убитом общежитии на окраине города! И, что самое дикое, они ждали, что я вытяну их. Честно говоря, меня это угнетало. Я не просила их ставить всё на меня, но вот теперь нам было некуда деваться.
Заработав на двух работах и взяв невообразимый кредит, я хоть как-то смогла накопить деньги на последние полгода в вузе. Казалось бы, выдохнула. Но учеба? Полный провал. Пересдачи, проваленные экзамены, и ничего не помогало… Дно было совсем близко.
Отряхнувшись от тяжких мыслей, я решила взять себя в руки и бодро заявила Эрике:
— Я справлюсь. Как обычно. Ты смотри, я же… — я едва сдержала ухмылку, — не из тех, кто сдается.
Эрика вскинула брови и презрительно оскалилась. В ее глазах мелькнуло что-то слишком знакомое, то, что я привыкла видеть в свой адрес последнее время— лёгкое высокомерие, пренебрежение. Она покачала головой и, захватив сумочку, поспешила к выходу:
— Ну что ж, удачи тебе, моя героиня. А я вот, знаешь, на шопинг в Милан. Считай, это мой фитнес. Три дня покупок — не для слабых. Деньги предков сами себя не потратят.
Я осталась в комнате одна. И тишина, странная, даже чуть тяжёлая, заполнила пространство. Эрика не первая, кто от меня отвернулся, когда выяснилось, что я больше не из богатеньких. В этом месте, среди этих людей, я была чем-то вроде аутсайдера. Все мои знакомые насмехались, когда узнавали, что мне приходится работать. За спиной шептались, придумывали небылицы… А я ждала одного: того момента, когда смогу наконец получить диплом. И, может, начну по-настоящему жить.
Сегодня был тот самый день, когда я впервые по-настоящему почувствовала, как кровь стынет в жилах. Мои пальцы дрожали, а сердце колотилось так сильно, что казалось, я слышу каждый его удар. Но больше всего меня пугала не сама ситуация… Нет. Я боялась, что Он прав. Боялась, что именно сегодня я увижу, как всё, что я строила годами, разрушится.
И, боже, я так не хочу этого. Не сегодня. Не так.
— Сегодня последний день, когда я вижу вас, Эмма. Завтра вас отчислят, и моя жизнь снова станет счастливой… Это нужно будет отпраздновать! — его слова резали, как нож по сердцу. Золотов стоял в дверях кабинета, его губы растягивались в едва заметной усмешке, а в глазах блеск был не радостный, а хищный.
Он был как ловчий, который с нетерпением ждал, когда я попаду в его ловушку. А я, будто всегда знала, что этот день наступит. Всё в этом мире всегда сводится к одному: человек либо побеждает, либо терпит поражение. Но что если я не готова проиграть?
— Вот бланк. — мне в лицо кинули толстую стопку листом. — Сорок задач, сорок развернутых вопросов. Последние сорок пунктов для тех, кто учится на пятерки, вам даже объяснять не стану… На все про все ровно час. Как закончите — постучите. — мне указали на смежную дверь, куда старик уж очень спешил. Мое общество было ему противно. Грубо насмехаясь, он уставился на меня, как на падаль и пустое место. — Или вы хотите прямо сейчас признаться, что ничерта не разбираетесь в химии? Уважите старика, и мы прямо сейчас закончим мои пытки, а?
