Тебе повезло с могущественным даром? Считаешь себя уникальным экземпляром? Оглянись, ты всего лишь марионетка в чужой изощрённой игре, очередная копия в бесчисленных тиражах Улья. Чем надо расплатиться, чтобы обрести освобождение? Возможно, жизнью. Неважно чьей. Выбор только за тобой.
Кап! По старому обшарпанному подоконнику ударила первая капля. Лили прильнула к окну, оперлась в мутное стекло лбом и улыбнулась. Началось. Она любила дождь. Каждая капля, точно посланница с небес, спускалась на землю, даря жизнь для всех, как благословение. Только в дождь Лили могла отвлечься от навязчивых голосов, приходивших, или точнее сказать, возникавших в ее голове, так как они появлялись всегда из ниоткуда, как будто дремали внутри нее в подсознании. Чаще всего они смешили, рассказывая бессвязные коротенькие небылицы или потешаясь над другими пациентками ее отделения. Но иногда голоса затихали, им на смену приходил шёпот, от которого нельзя было укрыться, ни закрыв подушкой уши, ни громко крича. Вкрадчивый говор озвучивал черные идеи, хранившиеся на илистом дне сознания, поднимал их с темной глубины и мутил воду. И тогда взвесь грязных мыслей наполняла голову бедной девушки, поток безудержной мерзкой скверны просился наружу как из перелитой чаши.
Избавляться от наваждения Лили помогал душ, струи воды массировали голову и тело, через расслабляющее физическое воздействие постепенно уходили голоса и шёпот, наступало умиротворение. Если обычный человек в здравом уме при малейших намеках на высвобождение черных мыслей из заточения, запертых за семью печатями, скрытых всевозможными запорами и заслонками, жёстко мог купировать эти проявления, заколачивая новые пробоины массивными досками и гвоздями, ставя блоки, то Лили это не удавалось. За ее обидные слова, адресованные окружающим людям, она иногда была бита теми, кто был не в курсе ее недуга. Ее бесконечно водили по шарлатанам, предлагающим свои околонаучные услуги, а следом она загремела туда, где уже жила последние три года вместо учебы в престижном университете. Прилежную ученицу, золотую медалистку, победительницу всевозможных олимпиад и просто красавицу готовы были брать на бюджет на любой факультет, но жизнь внесла свои коррективы - в тот злополучный день пьяный водитель сбил девушку на пешеходном переходе, а закрытая черепно-мозговая травма внесла непоправимый ущерб в умственной деятельности бедняшки. Когда не было дождя и не наступало время помывки в общем душе девушка сидела на кровати, обхватив руками колени, мерно раскачивалась и тихо мычала, чтобы не болтать лишнего или глупо улыбалась сама себе. Из-за ее языка подруг у нее не было.
Нет, про себя Лили знала, что она точно не сумасшедшая и здесь живёт только временно, по нелепой ошибке или случайности. Весь новый мир сжался до размеров больничного отделения и окружающей территории психиатрической больницы. Старое здание столетней постройки из красного кирпича с высокими деревянными окнами, забранными металлическими прутьями, стало ее новым домом. Отделение не ремонтировалось со времён революции наверное. Обшарпанные стены, высокие потолки с рыжими следами разводов на растрескавшейся побелке, местами обнаженного до решетчатого перекрытия, потёртые дощатые полы и рассохшиеся рамы окон в общей палате на полсотни человек совсем не располагали к душевному выздоровлению пациентов. Койка Лили находилась в конце вытянутого помещения, рядом со входом в туалет и душевые. Вот сейчас она стояла у ближайшего окна, смотрела на нарастающий дождь и довольно улыбалась. На душе у нее было спокойно.
"Вот бы он не прекращался вовсе!" - мечтательно подумала Лили. Крупные капли звонко забарабанили в стекла, стали расплескиваться через расщелину в раме, где уже давно отсутствовал штапик, мелкие брызги залетали внутрь, Лили тут же отпрянула от окна, подставив под них личико, жмурясь и иногда ловя ртом частички мелкого водопада. Несомненно, ливень пришел именно к ней в гости, а иначе и быть не может, раз она ждала его. И если бы только позволили выбежать на лужайку перед отделением, Лили встретила бы дождь как полагается, подставив ему всю себя, отдавшись без остатка, танцуя и бегая под прохладными струями, и конечно босиком, позволила бы намочить просторную пижаму, чтобы та облепила тело, выделив фигуру, сделав ещё краше, и пела, пела бы развеселые песни.
