Илона вывела его в большой круглый холл. В нем были только три двери – одна принадлежала коридору, по которому они пришли.
Над оставшимися двумя дверьми висели аккуратные, консервативного вида, таблички:
«Нано-здоровье. Прикладная лаборатория».
«Генная логика. Прикладная лаборатория».
Дрей посмотрел на Илону и спросил:
– Это то, о чем я думаю?
Девушка кивнула:
– Этот АЗК они строили вместе. И все работает! Здесь будут делать не только бланки, но и геммы.
– Какие?
– Да почти все. Нет, неверно. Все из массовых. Наиболее сложные образцы бланков требуют ручной доработки, ученых, которые сидели бы на доводке. А таких сейчас уже и нет. То же самое и с геммами. Но кровяные пловцы новейших поколений – пожалуйста, только дай образец. Думаю, когда сюда прибудет побольше специалистов, то полсотни наименований здесь смогут выпускать.
– Хорошо, – кивнул Дрей. Он устал. Наверное, он должен радоваться такой удаче, но усталость давила на него все сильнее. И сейчас доставщик больше думал о тех приятных кроватках в лазарете. – Пошли к остальным?
– Да, – тут же согласилась Илона. – Сюда надо вызывать наших и понемногу тут все запускать. Сейчас уже не к спеху. Но ты доволен?
– Больше всего тем, что все живы, – улыбнулся Дрей.
– Держи. – Механик бухнул на ладони Соньки килограммовый контейнер с кучей угрожающих надписей. – До десяти лет непрерывного использования на заявленной мощности.
Сонька разомлел.
Кукурузник своими винтами вздымал снег, и почти все успели забраться внутрь, оставляя сектор свежей прибывшей на нем команде.
Механик едва успел. Они думали, что он так и не придет попрощаться, но, оказывается, он опоздал не просто так.
– Батарейка, – благоговейно произнес Сонька.
– Пользуй на здоровье, – улыбнулся Механик. – И вообще будет оказия – заглядывай.
Дрей и Илона стояли у люка.
– Куда сейчас? – тихо спросила девушка.
– Домой, к семье. Куда еще? Надеюсь, вы не успеете приготовить для меня следующую мясорубку вроде этой хотя бы до лета.
– Я рада, что ты прошел проверку, – сообщила ему Илона.
– Проверку?
– Ну да. Есть кое-что и похуже механических кукол. Ты прошел все испытания, так что до следующего раза, мой доставщик. Теперь он будет скоро.
Дрей пожал плечами. Порез на его запястье слегка саднил.
Мы идем вперед. Идем, используя каждую возможность продвинуться к цели. Научиться чему-нибудь, осознать окружающий нас мир.
Мы идем, потому что зачастую в пути есть смысл. Зачастую путь – это единственный смысл, что дано нам понять.
Нам слишком многое нужно сделать, чтобы останавливаться. Слишком многое осмыслить – не только в нашем настоящем, но и в нашем прошлом, – чтобы отдыхать.
И когда-нибудь, когда мы постигнем все, что должны, на эту планету вновь вернется мир и покой.
А пока мы идем.
Идем, выбирая те дороги, что выбирают нас.
Истинное настоящее – это неуловимое движение вперед прошлого, которое поглощает будущее. По сути, все ощущения – это уже память.
Будущее проникает в нас еще до его наступления.
Этот город разрушен. Этой страны больше нет. Этот мир – обречен.
Эти люди мертвы или на пути к смерти.
Власти, порядок, закон – все это осталось где-то там, когда-то раньше. Скрылось за перевалом, возникшим над временем.
Мир, покой, семьи и родные – отсечены от нас невидимой, но отчетливой чертой.
Мечты закончились точкой, не подразумевающей продолжений.
Мне сложно сказать, где именно она ткнула себя в наши желания, разом оборвав их. Наверное, если начинать размышлять, то точки, как таковой, и не было. Скорее – длинная пунктирная линия, перечеркивающая все. Каждый штришок – чья-то зачеркнутая жизнь, мысль, слово, воспоминание.
Но когда-нибудь в будущем все это время, все эти страдания, вся боль и смерти, мимо которых мы идем, покажутся кому-то лишь точкой в тексте времени. Точкой Заката, если хотите.
Рана в ноге подживает, но лучше все же вколоть еще одну ампулу, просто чтобы чуть отогнать грызущую боль. Чтобы я не сдурел от этой боли, не отправился в забытье. Нельзя закрывать глаза, потому что мой бой еще не закончен, хотя наша война – давно уже проиграна.
