Сложно жить на развалинах цивилизации, среди осколков ее былой мощи. Хотя осколки эти весьма привлекательны и многие дают за них хорошую цену. Тем, кто умеет добывать эти осколки, скучно не бывает никогда. Но почему тогда что ни задание, то спасение мира? Почему ушли времена простой и понятной охоты за сокровищами? Почему приходится мотаться из сектора в сектор, избавляя мир от ошибок давно умерших людей?Доставка – это простое занятие. С простым, рутинным порядком. Дойти до места, обнаружить объект, изъять объект, вернуться, сдать заказ, завершить доставку. Так почему же порядок доставки раз за разом летит в тартарары?
Я верю, что все случается по какой-то причине. Люди меняются, чтобы ты могла научиться их отпускать. Не все получается, чтобы ты могла лучше оценить, когда все складывается правильно. Ты веришь лжи, чтобы в конце концов научиться верить только себе…
…И иногда хорошее разваливается на части, чтобы из этих обломков возродилось лучшее.
Нас создали.
Это доказано раз и навсегда. Доказано эволюцией, миллиардами рождений и смертей всех тварей, когда-либо существовавших.
Все мы и всегда спорили, доказывая друг другу одно и то же. Нас создали. Бог это был, высшая сущность, или лепить нас взялась сама вселенная – так ли важно.
Нас создали.
Это бесспорно. И в этом мы всегда были правы.
Мы ошибались в другом. Мы ошибались, считая, что акт творения завершен.
Наше создание отнюдь не окончено. Миллионы лет эволюции – это и есть пятый день. Сотни тысячелетий, начавшиеся с дубинки в лапе обезьяны и не закончившиеся по сей день, – день шестой.
Кто и когда сказал, что Бог обязан сотворить все в одно мгновение или даже неделю? Кто сказал, что зарождение белковой жизни и несколько миллионов лет после этого, мелькнувших на Земле, – не всего лишь один-единственный вздох для вселенной?
Зачем Всевышнему браться за работу, что делается быстрее, чем за пару миллиардов лет? Это же, по крайней мере, скучно.
Нас создали. И продолжают создавать. Каждую нашу мысль, каждую эмоцию, наслаждаясь самим процессом творения и отнюдь не стремясь поскорее достичь результата.
Так же, как мы сами создаем себя. Кто мы еще, как не часть этой вселенной? Кто мы, как не поступь богов?
Огромное окно во всю стену открывало вид на море. Должно было открывать. Но сейчас уже стемнело, и отблески пламени на стекле окончательно блокировали вид на неспокойную этим вечером гладь.
Дрова трещали в камине, давая не только тепло, но и иллюзорное, хотя оттого не менее приятное чувство безопасности. Комнату освещал только огонь, больше в ней не горело ни одной лампочки, ни одной свечи.
Массивное кресло, в котором устроилась девочка, скрипело от дряхлости, но хрупкое тело почти не добавляло ему веса. За кресло она была спокойна.
Она чуть шевельнулась, еще плотнее закутываясь в плед, и вновь замерла, глядя на сполохи пламени.
Эта вилла на берегу была достаточно уединенной, чтобы обеспечить ей безопасность. На какое-то время. Хотя ей казалось, что эта безопасность такая же условная, как и та, что давал горящий камин.
Доступ к европейским центрам обработки данных через последние висящие на орбите спутники позволял следить почти за всем миром. За той его частью, за которой еще имело смысл следить. Автономные системы, оставленные людьми на Закате, столько раз дублировались для надежности, что некоторые из них работали до сих пор. Работали, позволяя ей смотреть на разрушенный мир широко открытыми глазами.
Но сейчас крышка еще не погасшего экрана маленького переносного компьютера была прикрыта, оставляя лишь узенькую светящуюся щель. Илона не хотела смотреть на мир. Этим вечером, перед ночным штормом, ей хотелось смотреть только на пылающий в камине огонь.
