Богослов не хочет выпускать книгу из рук, даже первый черновик, это видно. Но все-таки он ее отдает.
И тут же об этом жалеет. Зомбовед неуловимым движением выхватывает откуда-то из загашника толстый фломастер и размашисто разрисовывает обложку.
Даже я фонарею от такой наглости.
Только это – наш шок – и спасает парня. Он возвращает книгу раньше, чем Богослов выкидывает его из вертолета.
Я кошусь опять. На серой обложке ярко-красным фломастером поверх старого названия написано: «Библия Нано».
Смело, это точно.
В принципе, мне все равно, но я говорю Богослову, скорее чтобы защитить мальчишку от экстренного падения с высоты:
– А что? Мне нравится. Коротко – и по сути.
Богослов белеет.
– А экзо? – спрашивает сидящий дальше охранник из спортивного.
– Что – экзо? – удивленно спрашивает Богослов.
– Почему только нано? – уточняет тот. – А для экзо Библия есть?
– Напишешь – будет, – бурчит Богослов и вперяет взгляд в темноту. Похоже, он решил больше не разговаривать, чтобы окончательно не распсиховаться.
Хотя я-то знаю, что где-то в глубине он горд новым названием. Может, он и сам хотел назвать свой труд именно так, но не решался.
Нас осталось мало. И мы имеем право на решительные шаги.
Наверное, имеем.
– Хорошо, – тихо соглашается охранник, когда никто уже и не ожидает от него никакого ответа. – Дайте только вашу. Как образец.
– Да, дайте, – поддерживает своего коллегу Зомбовед. – А я, если что, помогу.
Мы приземляемся далеко, очень далеко от того места, где нам предстоит уйти под землю. Но ближе нельзя – собьют автоматические ракеты-перехватчики с периметра, защищающего «кладезь».
Тут вам не какая-то полудетская «Локальная независимость». Тут стоят серьезные военные образцы. Рассчитанные на сдерживание даже во время полномасштабной ядерной войны.
Прежде всего именно в такое время.
Пока темно, но Тюжок берется за дело сразу.
Мы еще только накрываем вертолеты белой сеткой. Весьма смешное занятие – словно кто-то в наше-то время еще пытается обнаружить технику противника визуально.
Так можно спрятать вертолеты только от волков. Но привычки – сильнее. А еще – это занятие словно убеждает нас, что мы планируем вернуться к этим машинам. Улететь обратно. Такое занятие дает надежду лучше всяких разговоров.
Мы не жжем мостов.
Пусть другие жгут их за нас.
«Шалуны» исследуют окрестности, в своей любимой дурашливой манере перемещаясь между деревьями, по снегу, по дороге, на которой стоят вертолеты.
Ни одного следа. По этой дороге не ездили машины неделю, а то и больше. А ведь это – единственная дорога в сторону бункера.
Похоже, год-другой – и здесь все же появятся волки. И другие звери. Все к тому идет.
Мы надеваем специальные снегоступы и вытаскиваем наружу два снегохода.
Тюжок будет работать на ходу. Нам надо подобраться поближе к периметру, чтобы он смог подключиться. Подослать «шалуна», попробовать перехватить управление. Хотя бы для того, чтобы объявить местной системе нас своими.
У нас есть все коды, все пароли. Но никто не знает, сработают ли они. Не устарели ли. У военных всегда был бардак, а уж теперь – вообще непонятно, чему верить.
Мы лишь надеемся, что не все здесь окончательно превратилось в хаос.
Тюжок посылает своих «шалунов» вперед, на осторожную разведку. Им даже не надо приближаться к внешнему периметру закрытой, огороженной территории, внутри которой прячется бункер. Лишь выйти на расстояние досягаемости передатчиков – достаточно. Нам надо подключиться к самым защищенным линиям связи в стране.
Мелочь, когда есть инструкции.
– Что-то не так, – говорит Тюжок, когда наконец ему удается подсоединиться. – Сильно не так.
Кто бы сомневался.
– Что именно? – осторожно спрашивает Тоско.
– Как бы… – Тюжок в замешательстве, – …сказать… В общем, внешний периметр частично отключен. Не мной. До нас. Недавно. Кто-то прошел внутрь перед нами. И даже не сильно заботился о том, чтобы замести следы.
– Тогда другая группа, – убежденно говорит Тоско. – Нас же предупреждали, что задание получили не только мы. – Кто-то оказался здесь раньше нас. Может, даже сделает все за нас.
Тюжок неуверенно кивает.
– Только все равно, – говорит он, – наши планы слегка меняются. Так что давайте поосторожней.
– Почему? – шепотом спрашиваю я Богослова. – Почему еще ни одна операция не прошла согласно плану?
– Я перефразирую Сунь Цзы, – отвечает напарник: – «Ни один план не выживает после первого контакта с врагом».
Мы идем по окраине леса, в отдалении от дороги и центральной группы. Привычка. Не кучковаться, чтобы нас нельзя было достать одной гранатой. Или ракетой.
Полезная привычка в наше время.
Богослов решает добавить:
– Как только против тебя начинает действовать живой враг, любая война, любая операция и любое задание тут же превращается в месиво.
– А тут? Где тут враг?
Богослов пожимает плечами. Он, как и я, не верит в чудеса. Но и отвечать, что враг найдется всегда, явно не хочет. Не хочет каркать.
Это ничего. Пусть промолчит. Этот ответ я знаю и сам.
Похоже, что те, кто прошел перед нами, облегчают Тюжку работу. Пусть и не желая того.
