— А ты бы при этом считал, что отдаёшь долг? Подумай перед ответом.
Долг? Хотел бы Вениамин сделать что-нибудь для него. Кархагор не только помогал ему в трудных ситуациях, их дружба завязалась только благодаря ему. Разве может экзорцист даже подумать о том, чтобы иметь с демоном какие-то отношения? Кархагор и навещал его сам. Хотя, это было потому, что экзорцист не умел ещё перемещаться между мирами. В конце концов, если бы он был демону в тягость, тот бы просто перестал приходить. Какие здесь могут быть долги?
— Не считал бы.
— Понимаешь, это моё дело. Я решил, я сделал. Ты же не собираешься решать за меня?
— Тебе, конечно, виднее, — маг слабо улыбнулся. — Всё равно, спасибо. Я тебе обязан.
Коллегия магов соблюдала негласный траур. На первый взгляд всё было по-прежнему. Секретари принимали заказы от населения, сверялись со списками магов, определяли свободных, способных выполнить эти заказы. Целители смешивали зелья, сортировали их — одной энергией человека не вылечишь; знахари мешками таскали целебные травы и сушили их в подвалах; экзорцисты молились у алтарей; ясновидцы делали предсказания; колдуны, в ожидании заказов, зачаровывали детские игрушки; заклинатели призывали духов.
Они сами понимали тщетность своих усилий. Но ни один не хотел оставаться в стороне. У старшего магистра-заклинателя Даленрина, главы Коллегии, умирала дочь.
Не обычная хворь, но злая магия пожирала ребёнка. Дикий озноб сменялся лихорадочным жаром, горло воспалилось и не давало возможности даже нормально пить, не говоря уж о еде. Болезнь забрала почти все силы, и только родители девочки ещё могли надеяться на что-то. Просто потому, что родители всегда надеются.
Но лучшие целители Авана, да и, наверное, всего мира, не могли не то, что вылечить, но даже ненадолго улучшить состояние больной. Странное проклятие убивало её, проклятие, которое никто не в силах был снять.
Даленрин практически ушёл от дел. Да и не тревожил никто человека в его горе. Целыми днями в кабинете творил магию — не мог же он сидеть, сложа руки?
Вениамин знал, что найдёт там главу. Он тихо постучал, потом осторожно открыл дверь.
— Можно к вам?
Даленрин кивнул.
— Проходите, старший магистр, — голос его звучал тихо, так, что экзорцисту приходилось напрягать слух. — Какое у вас дело?
— Старший магистр. Не хотел обнадёживать… То есть…хм… хотел спросить. На что вы готовы, чтоб вылечить Ринали?
Идея, пришедшая в голову Вениамину, была глупостью, и он особо не надеялся на успех. Поэтому ему стало немного стыдно, когда глаза Даленрина зажглись сумасшедшей надеждой.
— На всё.
Экзорцист мялся, теребя волосы, и глава Коллегии уточнил:
— На всё, что угодно. На смерть. На пытки. На предательство. На бесчестье.
Вениамин вздрогнул при упоминании о пытках.
— Хм, а помощь демона?
Даленрин выдохнул и закрыл глаза. Когда он снова посмотрел в лицо экзорцисту, надежды уже не было.
— Мы обсуждали это.
— Помню, но говорили на совете о том, что призванный демон не будет снимать проклятие или магическое воздействие. Потому, что не захочет помогать, а приказ так точно не сформулировать. Но я сейчас о добровольной помощи, старший магистр!
— Может ли быть добровольной помощь демона? — засомневался тот, но Вениамин заметил, что интерес снова возник в его глазах.
— Есть демон… Возможно, он может помочь. Может, нет. Но он хорошо умеет читать астрал, и думаю, его совет будет нелишним. Мы встретились… во время выполнения заказа. Но у нас, тем не менее, хорошие отношения.
— Если об этом узнают в Коллегии, у вас будут трудности, — покачал головой Даленрин.
— Понимаю, и не стал бы говорить об этом, если б не считал, что Кархагор, возможно, в состоянии помочь.
— А он станет?
— Думаю, станет, только… Не знаю, что ему взбредёт в голову просить в качестве награды.
— Что-нибудь трудновыполнимое?
— Может, и так. Он способен попросить как редкую книгу из библиотеки, так и вашу жену или дочь, когда та вырастет. Правда не знаю.
— Давайте попробуем хотя бы поговорить с ним, — разве у несчастного отца был выбор?
Вениамин с удивлением разглядывал диковинное растение. Огромный неровный клубень, сидящий наполовину в земле, увенчивали пышные перистые листья. По бурой волосатой коре были рассыпаны нежные розоватые звёздочки. Это непонятно что росло посреди ровной площадки, разделённой на секторы различных пастельных оттенков.
— Это цикадеоидея, — гордо сказал Кархагор. — А вокруг неё — плесень. Зелёная и серо-голубая и у вас растёт, а розовую и сиреневую я вывел сам. Кстати, цикадеоидеями1 Лиска занимается. И это тоже её сорт. Дальше сад показать?
— Извини, Кархагор, давай позже? Просто не могу отвлечься от дела.
— Конечно! Тем более, мне твой мрачный вид тоже не нравится. Вот теперь и я дёргаюсь, что случилось.
— Да нет, всё хорошо. У меня хорошо.
Кархагор подтолкнул его к выходу из сада.
— Тогда давай я сделаю чай, и мы посидим на террасе. Ты расскажешь… Будешь чай? А какой? Или, может, ваймский отвар? Кофе, ритоверен, какао?
