— Я не ищу прощения — для себя… — она всхлипнула, но встала. Отвернулась, прижала руки к щекам. — Но за мой грех не должны страдать дети.
— Ваши дети травят друг друга ядвитыми грибами. Какой грех вы считаете выше?
Она резко повернулась к магу. Некоторое время женщина даже не плакала.
— Измена. Разве это не худший грех? Я перечила мужу… Мужу, который назначен мне Вышним Повелителем… Я хулила его… И я поддалась чарам другого мужчины… Есть ли что-то хуже этого?
Вениамин прикрыл глаза. Да, это грехи. И они хуже оттого, что происходят от слабостей. Но насколько же жаль несчастную мать!
— Госпожа.
Маг взял её за руки и сжал до боли.
— Человеческие слабости питают демонов. Как Мивера пустила в себя демона, так и вы позволили демону соблазнить вас. Они питаются человеческими слабостями, любят их.
— Это был человек. Просто человек. Я не буду снимать с себя ответственность.
— Зря. Это демон. Поверьте уж экзорцисту. Демоны любят страдания. Вы поссорились с мужем и стали лёгкой жертвой.
А вот теперь он совершенно точно виноват перед Кархагором. И ложь ему далась нелегко не только из-за этого. Нельзя перекладывать на демонов ответственность за собственные соблазны. Но Нирейне не до покаяний. И она сейчас поймёт.
Матери надо решать, что делать с дочерью, которая травила собственную сестру.
А сам он должен решить, как рассказать Иллире. А рассказать надо.
Вокруг был сарай — пахло лежалым сеном и землёй. В полумраке различались тёмные контуры, светлые пятна и непонятные тени. Тепло, даже душно — в середине января?
Вениамин попробовал сесть, но его затошнило. Он перевернулся и опёрся на руки. На запястьях звякнула кучка железа, и маг дёрнул руками, чтобы стряхнуть его. В чём дело? Цепь?!
Он резко сел. Запястья тянули вниз железные, слегка ржавые кандалы. В первые моменты дыхание перехватило от ужаса, и только огромное усилие воли смогло побороть панику. Всё нормально, на лабораторию профессионального палача здесь не похоже. Тем более, железо — не серебро. Энергия чувствуется, она свободно проходит сквозь тело. Что случилось? Почему вокруг всё плывёт?
Сбоку заскрипело, и Вениамин повернулся туда — слишком резко. Новый приступ тошноты.
Силуэты в дверях оставались загадочными из-за яркого света, бившего в глаза. То, что они говорили, тоже не различалось.
Маг прислушался. Незнакомый язык… он никак не может понять. В чём дело? Может, всё из-за того, что побаливает голова?
Он попытался снять неприятные ощущения, и речь вошедших стала совсем неразборчивой. Потоки магии ослабли. Вениамин не успел даже понять, в чём дело, когда люди подошли к нему.
Двое мужчин и женщина — худая, светловолосая, с хорошей осанкой. Одета побогаче мужчин, идёт чуть впереди. Экзорцист подобрался, напрягся, и осторожно, по стеночке, встал. Поклонился, слегка, стараясь не наклонять голову — она кружилась. Так, теперь подождать — женщине полагается заговорить первой.
— Ты кто, откуда?
Назвал имя и профессию. Город. Мгновение позволил себе помечать — сейчас она скажет: "Ах, Аван, конечно!". И всё будет в порядке.
— Не слышала про такое место. Это далеко?
— Боюсь, что да, госпожа…
Он помолчал, ожидая, что женщина представится.
— Верно, так ко мне и обращайся, — вместо этого резко сказала она.
Вениамин нахмурился. Он не совсем понимал ситуацию. Спросил про некоторые государства, которые находились достаточно далеко от Авана, но она про них не знала. Зато заинтересовалась:
— Ты грамотный? Писать умеешь?
Экзорцист покачал головой. Магия может только дать понимание чужого языка, но читать и писать всё-таки придётся учиться.
Стало чуть получше. Вот только почему в пространстве так мало магической энергии? И ничего не известно про его родной город. И лето, явно лето!
Только бы не другой мир.
Женщина сказала "Очень хорошо" и что-то ещё — Вениамин не понял, потому что она опять отошла. Зато подошли поближе мужчины. Один остановился чуть поодаль, другой открыл своей госпоже дверь сарая и подошёл ближе.
— Значит, ты жрец?
Жрец? Ну ладно, может они так зовут служителей бога. А какому богу они поклоняются? Вышнему Повелителю ли?
— Не совсем, но примерно.
Второй мужчина хихикнул. Первый пожал плечами и кивнул на дверь:
— Выходи.
Он вцепился пальцами магу в плечо и повёл.
— Госпожу слушаться беспрекословно, понял? И меня. И надсмотрщиков.
Слово ударило по ушам. Неужели?..
— Для непослушных есть вон… — он кивнул на деревянную скамью возле сарая. Вениамин не понял, что это значит, но явно ничего приятного. И, если здесь есть такая должность, как надсмотрщик, его самого тоже ничего приятного не ожидает.
Трёхэтажный дом, выкрашенный белой краской, вырос из-за аккуратно подстриженных деревьев и замысловатой формы кустов. Его провожатый отомкнул кандалы и передал их своему спутнику. Тот накинул цепи на руку и с ними прошёл до задней двери. Уже начинало смеркаться, и в доме тускло загорались окна. Вениамина провели на второй этаж.
— Вот, видишь третья дверь от меня — одна створка? Иди туда.
Смысла возражать он не видел и мягко постучал в дверь.
— Да?!
