— Вовсе нет, — неспешно продолжила Орин убирать со стола пепел. — Просто раньше в тебе было слишком много огня. А такие силы не ему не подчиняются. Вы слишком импульсивные, горячие, жестокие. Вас сложно контролировать и ещё сложнее направлять в нужное русло. Огонь никому не подчиняется. Он правит. Уничтожает всё, что появляется у него на пути. Обычно такие колдуны не живут долго. Или возьмёшь под контроль эту силу или она поглотит тебя.
Резко поднявшись, недоверчиво смотря на Орин, Мария едва ли не закричала от возмущения:
— Хочешь сказать, что я могу умереть ещё до того как смогу овладеть всеми этими фокусами? Ну и зачем мне тогда всё это нужно?
— Не умничай мне тут. Ты слишком многого не знаешь, что бы иметь права пререкаться или что-либо утверждать. Так что твоё дело — слушать и запоминать.
— Как скажешь.
За всё это время Мария уже успела привыкнуть к подобному тону, вот только в последнюю пару дней Орин казалась раздраженней обычного.
— Прости… — устало потёрла переносицу, присаживаясь за стол. — На нас надвигается гроза. А я всегда очень тяжело переношу их из-за видений, — тяжело вздохнула, отпивая приготовленный отвар. — В любом случае, теперь ты другая. Твоё пламя угасло. Ненависть утихла. Её место заняли другие чувства. Они сдерживают тебя. Усмиряют. И именно благодаря ним ты сможешь сделать то, на что была неспособна.
— Если ты это говоришь, значит так и есть, — потёрла плечи, неспешно подходя к окну. Тяжелый грозовой раскат,
— Какое черное небо.
— Говорила же. На нас надвигается гроза, — поднялась, поправляя платье.
— Выглядит жутко, — поёжилась, растирая плечи.
— Это только начало. Сегодня ночью будет ещё страшней. Мартовские грозы — плохой знак. Так что давай-ка заводи Рэйвена. Не хватало ещё, что бы он убежал. А я как раз подготовлю для него успокаивающие травы.
Мария не ожидала, что всего через час на них опустится по-настоящему непроглядный мрак. Небо заволокла бездонная тьма, обрушившись на долину безжалостным ливнем.
— Что-то не так? — взглянула на неё женщина, чувствуя, как от смотрящей в забитое окно Марии, исходит абсолютно непонятное смятение.
Покусывая ноготь, девушка прибывала в каком-то необъяснимом беспокойстве, словно взволновано чего-то ожидая. Не сводя задумчивого взгляда с трясущихся ставней, она нетерпеливо выбивала ногой по полу.
Смотря на затянутое свинцовыми тучами небо, Мария невольно вспомнила аббатство Святой Батильды. Гром, молния, отчаяние ненависть. Тогда она впервые потеряла для себя Михаэля. Пусть даже всего на несколько часов. Пусть даже это и было не по-настоящему.
Снова и снова копаюсь глубоко в своих воспоминаниях, она отчаянно пыталась понять, любила ли она его тогда? Понять когда это вообще случилось? В какой именно момент её жизнь стала целиком и полностью зависеть от Михаэля?
— Там опасно? — судорожно втянула воздух, поворачиваясь к Орин.
— Только если деревом придавит, а что?
— Хорошо, — выскочила наружу, скрываясь в одичавшей чаще.
Холодные капли били её в глаза, стекая по лицу непрерывным потоком. Пробираясь вперёд, Мария старалась не замечать как торжественные раскаты грома тяжелыми ударами снова и снова обрушивались на землю, откликаясь дрожью в её груди.
В ушах стоял непреодолимый гул. Величественные кроны деревьев кричали под терзающими их ударами ветра. Он безжалостно хлыстал всё, что попадалось у него на пути. Крепкие стволы гнулись и стонали, не выдерживая его гневного натиска…
Не в силах сопротивляться его безумному танцу, что то и дело кружил её в своём нескончаемом потоке, заставляя искать спасительной опоры, Мария отчаянно пробиралась вперёд. В этот самый момент она всем своим естеством чувствовала, как стремительно меняется мир вокруг неё. Как он перерождается, сбрасывая с себя в этой неукротимой грозе, дряхлую кожу…
Оглянувшись, она увидела, как молния озарила долину своим золотым заревом, после которого та снова и снова погружалась в беспросветный мрак ночи. Здесь и сейчас Мария отчетливо чувствовала, как впервые внутри неё началось движение. Как очередной оглушающий громовой раскат заставил содрогнуться в её душе чему-то совсем крохотному. И от этого неторопливого шевеления стало на удивление легко дышать.
