— Зайди ко мне. Не хочу говорить в таком месте, — открыв перед ней дверь, скрываясь в комнате, он достаточно долго подбирал слова, едва ли не пытая её зудящей тишиной. — В каких вы отношениях с отцом Филиппом?
— Отношениях? Странный вопрос. Не думаю, что они между нами вообще есть. Я абсолютно никак не воспринимаю этого человека. Просто до этого момента мне было удобно его присутствие подле Авроры. Только это и ничего больше.
— Ясно… — многозначительно потянул Хавьер, недовольно отведя взгляд, заставляя Марию откровенно нервничать. — Меня, настораживает его отношение к тебе. Филипп фанатик и это сразу кидается в глаза, но то, как он держится при всём, что знает… — прочистил горло, недовольно морщась. — Он словно зачарован. Или даже, я бы даже сказал, помешан на тебе.
— А где он сейчас, кстати?
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — нервно улыбнулась Мария. — Понятия не имею, о какой помешанности ты говоришь.
— О той, что исходя из своего фанатичного восприятия религии, он скорей всего уже через пару лет должен стать инквизитором или судьёй, бесстрастно приговаривающим к костру всех подобных тебе. Но вот тебя он почему-то не трогает. Нет. Даже наоборот. Такое чувство, что он готов защищать тебя ценой собственной жизни. И это — мало сказать что странно!
— Думаю, всё намного проще, — прислонилась спиной к стене, скрестив на груди руки. — Филипп думает что я, так же как и вы состою в ордене. Мы постарались внушить ему, что Михаэль полукровка на службе церкви. К тому же, был последним человеком, с которым Михаэлю пришлось иметь дело, прежде чем его забрали. Ничего удивительного, что он внушил ему обо мне позаботиться.
— Что ж, не мне тебя учить. И всё же, будь с ним как можно аккуратней. Кто его знает, как склонятся чаши весов.
— Хорошо, — обняв монаха, чувствуя как от того исходит приятное тепло, что и всегда, она поцеловала его в морщинистую щеку, покидая темную комнату.
Тихонечко отворив тяжелую дверь собственной спальни, боясь разбудить Аврору, Мария застала её смотрящей в окно.
Чувствую чьё-то приближение, Аврора испугано дёрнулась, растерянно смотря на Марию:
— Не пугай меня так! Почему крадёшься?! У меня чуть душа в пятки не ушла!
— Прости. Думала, ты уже спишь, — присела на твёрдую кровать, роясь в сумке в поисках кошелька. — Держи. Здесь десять экю. Они принадлежат только тебе и никому больше. Сама решишь, на что их следует потратить. Ещё пять я отдам завтра Франциско на ваши общие расходы. Надеюсь они с Хавьером тебе понравилась.
— Вполне, — сглотнула Аврора, сосредоточенно смотря на Марию. Откровенно говоря, сейчас её куда больше заботило нечто другое, нежили компания этих двоих: — Скажи, ты на самом деле собираешься принять предложение Франциско?
— Возможно. Если вернусь.
— И ты на самом деле сможешь жить с тем, кого не любишь?
— С чего ты решила, что не люблю? — устало улыбнулась Мария. — Я очень его люблю.
— Н-но! — попыталась было возразить Аврора, но она ей не позволила.
— Хватит, милая. Довольно. В последнее время мне всё больше и больше кажется, что все вокруг так и норовят узнать, что, да как я буду делать со своей жизнью. Обступили меня со всех сторон и смотрят миллионами пытливых глаз в бесконечном ожидании чего-то конкретного. Словно знают о моей жизни куда больше меня! И ждут, когда я поступлю именно так, как им этого хочется! — шумно втянула воздух, пытаясь успокоиться. Ей не хотелось ругаться. Не хотелось так прощаться, возможно, видя Аврору в последний раз в жизни. — А теперь давай ложиться спать.
Сняв сапоги и переодевшись рубашку, она переплела растрёпанную косу, только после этого наконец-то осознав, что Аврора продолжает сидеть на своём прежнем месте, явно чего-то от неё хотя.
— Можно я сегодня буду спать с тобой?
Не сразу осознав её просьбу, Мария невольно улыбнулась:
— Хорошо.
Сдвинув кровати, она позволила Авроре лечь рядом и, не прошло и получаса, как так обессилено уснула. Лёжа у неё на груди, Аврора напоминала маленького, перепуганного ребёнка. Аккуратно поглаживая её по светлым волосам, Мария и сама не заметила, как уснула.
Облачённое в туман, серое утро казалось непривычно холодным и угрюмым. Поздняя весна оказалась совершенно неприветливой. Сырой, утопающей в воде и грязи. И если в городе этого ещё можно было не заметить, то за его приделами начиналась совсем другая жизнь.
— Ну, вот и всё, — накинула Мария капюшон, улыбаясь стоящему около неё Франциско.
— В добрый путь, — мягко коснулся ладонью её лица, чувствуя, что видит её в последний раз в своей жизни. — Надеюсь, ты вернёшься, — прижал к груди, позволяя почувствовать, как сильно стучит его сердце.
Как же сильно он за неё боялся! Как люто не хотел отпускать! Но и не мог удержать силой. Не имел на это права.
— Даже не сомневайся, я так просто не умру, — посмотрела она на Франциско, когда он наконец-то разжал руки, выпуская её из объятий. — Обещаю.
Не успела Мария отойти, как сама того не ожидая наткнулась взглядом на Филиппа.
