Экзорцисты полностью

Я открыла глаза. В окно лился солнечный свет. Я быстро встала, поспешно оделась и спустилась вниз. Когда я вошла в гостиную, мама сидела в своем кресле-качалке, одетая в халат и тапочки, отец расхаживал взад и вперед возле антикварного шкафа.

– А вот и Сильви, – сказала Роуз. – Спросите у нее. Пусть она вам скажет.

– Что я должна сказать? – спросила я.

– Скажи, что я не трогала их долбаную жуткую старую тряпичную куклу!

– Роуз! – воскликнула мама.

– Следи за языком, юная леди! – рявкнул отец. – В этом доме так не говорят!

– Это правда, – сказала я, когда у меня появилась возможность вставить слово. – Роуз не трогала куклу.

Мои слова заставили всех смолкнуть. А я почему-то вспомнила о своих лошадках. Когда я в первый раз приклеивала им ноги, я взяла с полки целую для сравнения. И запомнила, как трудно их сломать. Молоток, пила или очень сильный удар о стол – иначе ничего не получится.

– Солнышко, – более спокойным голосом сказал оте-ц, – это очень благородно с твоей стороны защищать сестру, но я не хочу, чтобы ты лгала. Кукла является нашим имуществом и важной частью работы, которую делали мы с мамой.

– Я вовсе не защищаю ее. – Мой голос оставался спокойным, хотя все у меня внутри кипело. Я сделала большой вдох и продолжала: – Роуз не бросала куклу в колодец. Это сделала я.

Мои родители ошеломленно посмотрели на меня, и в этом не было ничего удивительного. Однако на Роуз мое признание тоже произвело сильное впечатление – возможно, она не ожидала, что я на такое способна, или подумала, что своими вчерашними словами меня спровоцировала.

– Сильви, – первой заговорила мама. – Зачем ты так поступила?

Но прежде чем я успела ответить, руку поднял отец.

– Остановитесь. Я все равно не верю, что Роуз не имеет к этому отношения. Я тебя знаю, Сильви, и ты бы никогда так не поступила. Во всяком случае, сама.

– Значит, она признается, а ты все равно утверждаешь, что я лгу? – сказала моя сестра. – С тобой что-то не так, папа. Ты видишь мир таким, каким хочешь его видеть. Даже если все указывает на то, что ты ошибаешься.

Я подумала, что такая манера разговора приведет только к крику, но вместо этого отец перенес внимание на меня. Он подошел ко мне и снял очки.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что твоя сестра не имеет к этому никакого отношения.

И снова у меня внутри все закипело. Я стояла, чувствуя, что попала в ловушку. Сколько я себя помнила, у меня было одно желание: быть хорошей дочерью, жить в соответствии с надеждами родителей, выигрывать призы, получать самые лучшие отметки и всегда говорить правду. Но сейчас я хотела еще и защитить Роуз.

– Правду, – спокойно сказал отец.

– Правду, – сказала мама с кресла.

– Хорошо, – сказала я. Всего одно слово – правда — и им удалось произвести на меня магическое воздействие. – Тогда позвольте мне вернуться назад и объяснить, почему мы это сделали.

– Мы! – пронзительно закричала Роуз.

– Я знал, – сказал отец. – Знал!

– Не мы, а я. Это сделала я, – сказала я. Но потом я повернулась к сестре. – Роуз, я лишь хочу объяснить, почему мы решили, что кукла должна уйти. И тогда они поймут правду.

– Сильви, не надо, – сказала сестра, и в ее голосе появилась паника. – Не сейчас. Ты не понимаешь.

– Тебе нужно сделать только одно, – продолжал оте-ц, – рассказать, что произошло.

Его лицо все еще было рядом с моим, я видела мешки у него под глазами и вспомнила, как развивались события в тот поздний вечер, когда он выпил бокал виски со льдом и направился на последнюю встречу с Сэмом Хикином. Роуз прыгнула на диван, скрестила руки на груди и с отчаянием пнула ногами ковер на полу.

– Продолжай, Сильви, – сказал отец.

Вздохнув, я заговорила. Сначала я призналась в том, что произошло в туалете на стоянке грузовиков: как мы позволили официантке коснуться куклы, как тревожились о маме в кабинке и позднее в машине, когда ей стало плохо. Я рассказала, что после возвращения домой с Пенни все изменилось, начиная со сломанных лошадей в моей комнате и кончая напряженностью, которая с тех пор у нас воцарилось. Потом как однажды ночью я спустилась в гостиную, а потом сбегала на кухню и, вернувшись, обнаружила, что Пенни исчезла с кресла-качалки. Что я рассказала Роуз о своем открытии и как мама подтвердила, что происходило нечто похожее, когда я откинула одеяло и увидела прошлой ночью Пенни в ее постели.

Когда мой рассказ приближался концу, я заговорила быстрее и поведала им, как вошла в свою комнату и увидела разбросанные по всему полу ноги моих лошадок. И тогда мы с Роуз заговорили о том, что необходимо избавиться от куклы из-за могущества, которым она обладает, или силы, которую мы сами ей даем. Но уже в тот момент, когда мы обсуждали эту идею, я ясно дала понять, что именно я должна это сделать.