На этот раз упоминание Роуз привело к тому, что я попыталась представить сестру на пассажирском сиденье и папу за рулем. И тяжелое молчание в машине, которая мчится к границе штата Нью-Йорк и школе, расположенной еще дальше. «Может быть, Роуз права, – подумала я. – Может быть, любое место лучше, чем наш дом, если учесть, какие странные вещи здесь происходят».
Глядя на куклу и размышляя о том, что мама говорила о ее безобидности, я не удержалась и сказала:
– Мне все равно не нравится, что Пенни где-то рядом. Не нравится, когда она сидит в твоем кресле. И совсем не нравится, когда оказывается в твоей постели. К тому же мне не нравится, что ее фотография оказалась в газете. Дети в школе, люди в городе – все знают, что здесь происходит, мама. Они сломали наш почтовый ящик и перевернули мусорные баки, чтобы показать, как они к нам относятся.
Мама ответила не сразу.
– В данный момент мы не в состоянии изменить мнения людей. Но с Пенни мы кое-что сделать можем. И какой бы ни оказалась правда о кукле, мы можем отправить ее в такое место, где ты ее не будешь видеть и откуда она не сумеет причинять зло.
Она встала и подошла к старой кроличьей клетке, где когда-то жил Мистер Глупышка, смешно морщивший нос и поглощавший бесконечные морковки, которыми его кормила моя сестра. Клетка была не такой уж и большой. И не слишком тяжелой. В этом я убедилась, когда мама сняла ее с деревянной подставки и попросила меня ей помочь. Мы вместе взялись за прутья, пронесли ее через лужайку, поднялись на крыльцо, вошли в дом и спустились в подвал. После короткого обсуждения мы выбрали место на книжной полке за нишей. Мы решили поставить клетку туда, потом мама ушла и вскоре вернулась с Пенни на руках. Положив влажное тело куклы внутрь клетки, мама закрыла дверцу, задвинула засов и облегченно вздохнула.
– Скажи мне, Сильви, теперь ты чувствуешь себя лучше?
Вид Пенни, оказавшейся за стальной решеткой, должен был меня успокоить. Но, поглядев на куклу – листья из ее волос исчезли, браслет все еще украшал запястье, ножки-леденцы аккуратно сложены, а на губах все та же улыбка, – я не почувствовала никаких изменений. И все же я знала, что хотела услышать мама, и открыла рот, чтобы дать правильный ответ.
И тут меня, как и маму немногим раньше, прервал резкий телефонный звонок. Звук напугал нас обеих. На этот раз он звонил намного дольше – автоответчик должен был давно включиться. Мама вздохнула.
– Наверное, пленка полностью заполнена сообщениями. Пожалуй, мне стоит поднять трубку, вдруг это папа звонит нам с дороги.
Она подошла к болтающемуся шнуру, чтобы погасить свет, собралась его дернуть, но в последний момент передумала.
– Я вдруг подумала о своем далеком детстве, – сказала она. – Во время долгих ночей на ферме мне иногда было страшно спать в своей комнате. Когда такое случалось, отец оставлял свет включенным. Он говорил, что представить что-то плохое при свете труднее, чем в темноте. Пожалуй, здесь применима та же идея. Давай оставим свет. Как тебе такая мысль?
Наверху продолжал звонить телефон, я подняла голову и посмотрела на балки, и у меня возникло странное тревожное чувство. Но я сказала, что ее предложение кажется мне разумным, она отпустила шнурок и не стала тушить свет в подвале. Мы поднялись по лестнице наверх.
Когда мы пришли на кухню, я плюхнулась на стул и стала листать книгу с образцами обоев, а мама сняла трубку. «Пейслийский узор». «Блумсберри хаус», «Крошечные звездочки». Каждый имел красивое название, и в тот день, когда мама принесла книгу домой, она спросила, какой рисунок больше всего соответствует моему «я». Тогда я не смогла выбрать и теперь, после того как прошло несколько месяцев, все еще не находила ничего подходящего.
– Мне очень жаль, – услышала я мамины слова. – Но я вынуждена просить вас перезвонить после того, когда вернется мой муж. Именно он решает такие вопросы. Благодарю вас.
Она повесила трубку, увидела, что я листаю книгу, и спросила, нашла ли я то, что мне подходит больше всего.
– Пока нет, – ответила я, и в этот момент телефон снова зазвонил.
Звонки заставили нас обеих застонать, мы переглянулись и рассмеялись.
– Теперь я знаю, как чувствует себя секретарь, – со вздохом сказала мама перед тем, как взять трубку.
Последовала долгая пауза, потом уже куда более холодным тоном, чем она говорила по телефону до этого, мама спросила:
– Возле какого телефона-автомата? У «Марс Маркет»? Понятно. Это довольно близко.
«Пурпурный парад». «Звезды и полосы». «Млечный путь». Я продолжала переворачивать страницы в поисках идеального рисунка.
