– Ну, наверное, это будет нормально. Однако я не обе-щаю, что смогу вам помочь. Все не так просто. К тому же моего мужа нет дома, а обычно он… – Она помолчала и продолжала: – Если вы свернете налево у стоянки на Холаберд-авеню, то окажетесь на перекрестке. Поверните направо. Ну, не совсем. Не направо. Дело в том, что я сама очень редко там езжу, поэтому не могу дать вам правильные указания. Спросите у кого-нибудь еще. Нашу улицу легко проскочить, поэтому я дойду до угла и там вас встречу. Договорились, мистер Линч.
Это имя заставило меня поднять голову. Я захлопнула книгу и подождала, когда мама попрощается и повесит трубку.
– Мистер Линч? – повторила я, как только мама закончила разговор.
– Да. Я не уверена, что ты помнишь, но мы встречались с ним и его дочерью несколько лет назад в Окале.
Прошло много времени, тем не менее я прекрасно помнила тот вечер.
– Чего он хочет? – спросила я, не в силах скрыть тревогу в голосе.
– Ну, именно его я имела в виду, когда говорила
Я все еще видела, как он зовет дочь, присев на корточки возле кустов, и помнила ее странное молчание, в то время как в свете фонаря над парковкой ее рот двигался, словно у марионетки.
– Может быть, тебе следовало ему отказать.
– Сильви, ты рассуждаешь не по-христиански.
Она была права, но я уже не могла остановиться.
– Из того, что он решил приехать в Дандалк, еще не следует, что ты должна все бросить и куда-то идти, чтобы молиться о ней на улице.
К этому моменту мама уже выходила из кухни. Она остановилась в дверном проеме и вздохнула.
– Молитва ничего не стоит человеку, Сильви. Помни об этом. Сейчас я совсем не уверена, что сумею помочь, но потратить немного своего времени и хотя бы
В середине книги имелось несколько белых образцов, которые я уже пролистывала. Слушая, как скрипят половицы у меня над головой, где в своей спальне собиралась мама, я снова обратилась к ним. Белейшие тучи. Белейшие морские ракушки. Белейший хлопок. Я внимательно изучала каждый рисунок, пока мама не спустилась вниз. Она снова заколола волосы, в ушах подрагивали серебряные крестики; еще один висел на шее. На ней было одно из ее многочисленных серых платьев.
– Ты всегда так одевалась? – не удержавшись, спросила я.
Мама склонила голову набок, продолжая возиться с одной из сережек в виде распятия.
– Нет. Несколько лет назад это предложил твой оте-ц. Он считал, что во время работы мы должны демонстрировать миру соответствующую версию себя.
– Форма, – тихонько пробормотала я.
– Что?
Она спросила с такой интонацией, словно не расслышала меня. Я посмотрела на нее и попыталась объяснить:
– Платья и украшения. Папины коричневые костюмы и желтые рубашки. Они как форма.
– Ну, наверное, Сильви. А мне так проще – не нужно думать, что надевать. Нет нужды тратить время на хождения по магазинам или выбор нужного платья перед шкафом – я никогда не любила этим заниматься. В любом случае я скоро вернусь и мы попытаемся спасти этот день и заняться чем-нибудь приятным.
Когда мама ушла, я снова принялась за изучение образцов обоев, прислушиваясь к ее шагам в коридоре, потом она открыла и закрыла входную дверь. Однако образцы не давали мне отвлечься от мыслей о том, куда она идет. Наконец я не выдержала, отложила книгу и встала.
Я выглянула в окно, увидела на улице маму, и вскоре мне удалось ее догнать. Когда мы подошли к перекрестку, там уже стоял фургон, включивший сигнал экстренной остановки.
Когда мы подошли к фургону, Альберт Линч неуверенно помахал нам рукой из-за руля. Что-то в его внешнем облике заставило меня содрогнуться. Однако мама выглядела совершенно спокойной, поэтому я просто последовала за ней. Его гладкая кожа ребенка – деталь, которую я помнила с нашей первой встречи на парковке, – не изменилась. Но теперь он носил большие очки, а на верхней губе появились клочковатые усы. В тот вечер, во Флориде, Линч был в бейсбольной кепке. Без нее стал виден его лысый череп, который блестел, словно его отполировали.
Вместо того чтобы открыть дверцу кабины, Линч скрылся за сиденьями, распахнул заднюю дверь фургона, и я увидела, что там нет сидений, на полу лежит тонкий матрас, а на нем – Абигейл, неподвижная, как Пенни.
