Зашевелились члены экипажа, заговорили пассажиры, сидящие в каютах, которым тоже надоело ждать погоды от тьмутараканского космоса.
– Инкогнито! – добавил Дарислав. – Десять мегаметров на «струне», потом, соблюдая СРАМ, ныряем в ганглий, или что он там собой представляет. Другие варианты есть?
– Есть, – вздохнул Весенин. – Но вы же всё равно будете действовать по-своему?
Ответом физику был общий смех.
Первый слой Тьмупитера, игравший роль атмосферы колоссальной псевдопланеты, состоял из тонких стеблей-побегов «мха» и «можжевельника», окутывая весь волчок своеобразной «шубой» или, точнее, «волосяным покровом». Высота побегов достигала тысячи километров, толщина колебалась от сотни метров до километра, а расстояние между стеблями равнялось сотне километров. Если учесть, что поверхность псевдопланеты «под волосами» представляла собой волны фракталов, напоминающих структуры Калаби-Яу, вид ганглия восхищал и ужасал!
«Салют» прошёл мимо одного такого стебля цвета перламутра в километре, и космолётчики смогли разглядеть «растение» во всех подробностях. С виду оно и в самом деле напоминало веточку чешуйчатой земной водоросли и одновременно можжевельника, а то и стебли мха и ростки травы.
Змей последовать за эскором не рискнул, так и остался висеть за «атмосферой» волчка, угрюмо наблюдая за действиями «вируса» ямами глаз. Дарислав на всякий случай оставил наблюдать за ним беспилотник, посматривая на отдельное окошко связи с дроном. В принципе, можно было и не отвлекаться, зная, что компьютер эскора контролирует всю ближнюю зону космоса, однако нервы были напряжены, и Волков изредка косился на виом.
Второй слой Тьмупитера представлял собой ажурную вязь «настоящего мха», хотя и он ещё не являлся поверхностью псевдопланеты. Цвет зарослей здесь был тёмно-зелёный и фиолетовый, навевающий мрачное настроение, но в щели между растопырчатыми зонтиками вершин стеблей пробивалось багровое и – реже – золотистое свечение, заставлявшее космолётчиков предполагать, что недра «ганглия» нагреты до высоких температур.
Однако температура хотя и росла по мере спуска «Салюта», но не такими темпами, и на глубине в тысячу километров она не достигла даже двухсот градусов Цельсия.
Физики принялись обсуждать феномен, но к общему мнению не пришли. Законы родной Вселенной в Тьмире работали с грехом пополам, и принимать на веру показания датчиков корабля не стоило.
На глубине двух тысяч километров Дарислав остановил эскор.
Тихие разговоры в отсеках стихли.
– Что вы хотите делать? – спросил Давлетьяров. – Мы прошли всего одну тысячную…
– Минуту, – остановил его Дарислав. Показалось, что впереди выросла стена. Он напрягся, пытаясь определить степень реальности препятствия.
Проснулся терафим:
«Помочь?»
«Чем? – усмехнулся молодой человек. – Сделаешь мне успокаивающий укол? Или продырявишь стену впереди?»
«Это не стена».
«Серьёзно? А что?»
«Неизвестное силовое поле».
«Неизвестное, говоришь?»
– Калиф, включи все свои «уши» и «глаза». Что слышишь и видишь?
– Системы работают в экс-режиме. – Компьютер помолчал секунду. – Локация не работает, лучи поглощаются почти стопроцентно.
– Что это может быть?
– Неизвестное мне поле.
«Что я говорил?» – обидчиво напомнил терафим.
«Возьми с полки пирожок».
– Запускай дрон.
Эскор выплюнул «торпеду» беспилотника. По экранчикам оперативной информации, а также по забралам шлемов космолётчиков побежали строки сообщений: компьютер беспилотника выкладывал данные измерений; никакого поля впереди себя он не видел. Однако уже через минуту, пройдя всего три километра, аппарат на что-то наткнулся, и спас его только кокон защитного поля, внутри которого он сидел, как семечко в скорлупке подсолнечника.
В поле обзора аппарата по-прежнему ничего видно не было, кроме уплотнившихся «мшистых» зонтов, но Дариславу на миг почудилось, что вся поверхность «мха» впереди сотряслась и завибрировала как прозрачный лист виртуальной голографической панорамы в цифровых играх типа «Матрица-22».
В ушах зародился голос Всеволода, включившего персональную связь:
– Слава, видел?
– Конечно, хотя подумал – померещилось.
– Не померещилось, под нами мерцает какой-то энергетический слой, не пропускающий внутрь Тьмупитера скоростные и массивные объекты.
– Почему же мы видим «мох» с той стороны слоя?
– Поле обладает поляризационными свойствами.
– Защита?
– Получается, что так. Хозяин Тьмупитера позаботился о недопуске к нему непрошеных гостей. Что, кстати, подтверждает нашу гипотезу об искусственном происхождении ганглия. Если бы мы не остановились, воткнулись бы в завесу на приличной скорости, и нам бы не поздоровилось. Как ты учуял препятствие?
– Не знаю… интуитивно…
– Отличная реакция! А что, если ты уловил подсказку Копуна?
– Никаких сигналов я не слышал.
– Включение интуитивного резерва и есть реакция на сигнал.
– В таком случае Копун… там, за стеной.
– Я давно об этом думаю. И у меня в связи с этим возникла идея: что, если время в Тьмире течёт иначе?
– Странно виляет ваша мысль. Где Копун и где время.
