– Существуют две версии такого звёздного альянса. При сбросе оболочки звезды-гиганта её ядро превратилось в голую нейтронную звезду, получившую ускорение и нырнувшую в соседку – красный гигант чуть поменьше размерами взорвавшегося. Не разрушилась она потому, что состоит из нейтронов, представляя собой по сути каплю жидкого «суперметалла», которую невозможно разбить на части. Законы физики не запрещают такие кульбиты.
– А второй вариант?
– Искусственное происхождение звёздной пары. Возможно, во время межгалактической войны, изменившей ландшафт всей нашей Вселенной пятьсот миллионов лет назад, по двойной системе был нанесён энергетический удар, содравший с меньшей звезды оболочку и загнавший нейтронное ядро в глубь главной звезды. Но есть более оптимистичный вариант: цивилизация, достигшая очень высокого уровня, создала этот объект для каких-то своих нужд.
– А вы к какому склоняетесь?
Боярский улыбнулся, отчего лицо начальника экспертной группы стало по-детски открытым и оживлённым.
– Не хотелось бы бежать впереди паровоза, как говаривали мои предки, но я почти уверен в правильности первого предположения. Если пользоваться известным правилом «бритвы Оккама»[19], то загнать нейтронную звезду в глубь соседки может и естественный процесс.
– Но лучше всё-таки подготовиться к негативному варианту.
– А это задача для наших гарантов безопасности, – кивнул Боярский на Дарислава не без лукавства.
– Они справятся, – весело подхватила Диана его слова, не дав ответить Дариславу. – Я в этом убедилась на Венере. Если бы не наши славные парни, я бы с вами сейчас не беседовала.
– Не преувеличивайте, Дианочка – скромно сказал Голубев. – Ничего особенного мы не делали, просто выполняли свою работу.
– Ну, хорошо, система звезды в звезде действительно интересный объект, – не унимался Корепанов, блондин с белым пушком вместо волос на голове. – Но ведь существуют ещё более необычные нейтронные звёзды. И очень большие, и очень маленькие.
– Вселенная велика, – кивнул Боярский, – и очень разнообразна, хотя мы можем наблюдать только ближний космос.
– Вы имеете в виду Галактику?
– Нет, видимый в телескопы горизонт – до четырнадцати миллиардов световых лет. Что там, за горизонтом, неизвестно, а выяснить хочется – до сердечного спазма! К сожалению, мне не удалось попасть в группу Вересова, которая отправилась за пределы Вселенной на толкиновском Вестнике. Наша Вселенная может состоять из миллиардов таких объёмов, как видимая часть космоса, отличающихся физическими константами.
– Так это теория Мультиверса.
– Я имею в виду только нашу метавселенную, порождённую квантовой флуктуацией, раздутой на гигапарсеки процессом инфляции. А таких фракций может быть множество. Хотя при этом наша Вселенная остаётся пузырём внутри метадомена, то есть континуума, порождённого вечной инфляцией. Что касается нейтронных звёзд, то меня интересуют так называемые «нейтронные хороводы» – ансамбли нейтронных звёзд количеством от пяти и до двадцати пяти, обнаруженные в созвездии Андромеды и в балдже нашей галактики. С удовольствием отправился бы и туда.
– На изучение всех экзотов у человечества не хватит ни средств, ни воли, – ворчливо заметил эксперт в области инженерных технологий Богдан Жнецов, входящий в группу Боярского.
– К сожалению, это правда, – согласился Ипатий Михайлович.
– Можно ещё малюсенький вопросик? – спросил упрямый Корепанов. – План работ для нас свёрстан и менять его никто не будет, но какие экзоты вы стали бы исследовать сами, предложи вам выбор? Кроме нейтронных звёзд?
– Моей жизни тоже не хватит, – рассмеялся Боярский. – Я не участвовал в первой экспедиции к Сфере Дайсона, но с удовольствием отправился бы изучать этот феномен. И пыльная планета в Орионе, убитая сгущением тёмной материи, – вообще супертема! И планета-капля Нимфа. А ведь есть ещё другие галактики, пославшие так называемые FRB-вспышки – импульсы гигантской энергии, которые мои коллеги называют криками умирающих цивилизаций. А голые квазары – источники колоссальной мощности излучений, названные так из-за того, что расположены они не в центрах галактик, а в ячейках пустоты – войдах? А галактика Dragonfly 44[20], почти полностью состоящая из тёмной материи, чем не объект для изучения? Или геоды – «чёрные-чёрные дыры» из тёмной энергии, считающиеся виновниками ускоренного расширения нашей Вселенной?
Дарислав и Виктор переглянулись, удивлённые энтузиазмом учёного и масштабом его интересов.
Боярский заметил их перегляд, смущённо поёрзал.
– Прошу прощения, друзья, я увлёкся. Хотя тёмная материя, которая, как оказалось, вовсе не однородна, а также её сгущения и эволюция, плюс «звёзды» и «дыры» из тёмной энергии не дают мне покоя ни ночью, ни днём. Я фанат этих экзотических образований, не судите меня строго.
– Ну что вы, Ипатий Михайлович, – понимающе усмехнулся Дарислав, – мы готовы к вам присоединиться, ибо сами фанаты всего нового и неиспытанного. И хорошо, что Вселенная предоставляет нам всё новые источники для восторженного восприятия, хотя и раскрывает свои тайны с неохотой.
