Пабло Руис наконец пришёл в себя после путешествия, похожего на сон. После долгого пути сквозь неизмеримое безумное пространство, наполненное светом, неописуемыми звуками и постоянно пребывающими в движении фигурами.
Не самый приятный опыт, если честно. Вполне понятно, почему Хосе отказался повторно нырнуть в треугольный люк — уже другой, проделанный под ведьминым домом в Салеме. У него теперь были дела поинтереснее…
Перед глазами лежащего на каменистой земле Руиса вновь обнаружилось звёздное небо. Только теперь он уже по запаху воздуха понял: дома. Это однозначно Испания. Никак не вонючий Новый Свет… а что с теми солдатами? Успешно ли все они добрались? Всё ли у ведьм и проклятого инквизитора, настоящего имени которого капитан так и не узнал, получилось сделать правильно?
Об этом лучше подумать потом. Сейчас время заботиться о себе.
Руис уже хотел подняться, когда над ним склонился человек в странных доспехах. Нечто похожее капитан некогда видел, но где? Память работала плохо. Солдат обратился к Руису, однако тот не разобрал ничего, кроме имени Луция Целия Руфа и слова «квестор». Над лагерем, разбитым в очень напоминающей Сугаррамурди местности, реяли штандарты римского легиона.
Солдат продолжал говорить, и незнакомый капитану язык, лишь отдалённо похожий на родной испанский, постепенно становится понятным — вот это уже знакомое ощущение.
Пабло не испытал ни отчаяния, ни разочарования. В первый момент подумал он об одном: очень старый город лежит недалеко отсюда, и дом еврея там наверняка стоит. А значит, есть и люк, до которого можно добраться. Нужно. Ничего другого-то не остаётся.
Потому что следующая мысль, посетившая измученную голову капитана, была о ждущей его в иной эпохе жене. И о пачаране, который она так славно готовит.
Красивая женщина была очень взволнована.
— Володя, он не уходит.
Владимир Баранов — мужчина средних лет, крепкого телосложения и откровенно бандитской внешности, кивком велел жене отойти от окна. А сам посмотрел сквозь него в ночь, на узкую мюнхенскую улочку. Там действительно стоял подтянутый, крепкий человек.
Удавалось различить только тёмный силуэт, потому что прямо за спиной визитёра разливался по мостовой свет уличного фонаря. Впрочем, и силуэта достаточно: Баранов понимал, кто пожаловал к его дому. Опять… они виделись не раз, ещё до эмиграции. От него не скроешься и в Германии.
Тот мужчина не двигался, ничего не говорил: он просто стоял и глядел на дом. Неудивительно, что Злата испугалась. Баранов пошевелил губами, беззвучно выругавшись, и вышел на крыльцо.
— Уходи!
Человек, скрывающий тенью капюшона своё лицо, никак не отреагировал.
— Уходи! — повторил Баранов. — Не здесь и не сейчас. Давай позже решим наш вопрос.
Решать так или иначе придётся: этот тёмный силуэт принадлежал не тому, от чьих требований можно уклониться. Рано или поздно, в России или Германии, но придётся снова. Просто сейчас Баранов не был к этому внутренне готов — и знал, что визитёр не слишком торопится. Да и не так он властен над Владимиром, это давно доказано… не первая встреча.
Незваный гость поднял руки со сжатыми кулаками: скрестил их на груди, затем резко развёл в стороны и вниз.
— Ос!..
Баранов повторил с детства знакомый жест, сопроводив его тем же звуком на резком выдохе. Визитёр молча развернулся и зашагал вниз по улице; он растворился в ночи за следующим фонарём.
Скоро вернётся, конечно же.
***
Я познакомился с дядей Володей осенью 2003 года — вскоре после того, как успешно поступил в Мюнхенский университет и моё пребывание в Германии определённо приобрело длительный характер. Раз так, то стоило подумать не только об учёбе и поисках немецкой подружки: не менее важным виделось возобновить тренировки.
Дяде Володе было уже порядком за сорок, я бы сказал — даже под пятьдесят. Он жил в Германии довольно давно и производил мрачное впечатление человека, который в девяностые покинул родину по очень веским причинам. Но я благоразумно его об этом не спрашивал и таких деталей никогда не узнал.
Важно было одно: дядя Володя преподавал на окраине Мюнхена каратэ. И не просто каратэ, а именно кёкушинкай, с которым у меня ещё в Москве сложились очень близкие отношения. Мой новый сэнсей отдал восточным единоборствам большую часть жизни: начинал ещё в том совершенно особенном «советском каратэ», которое трудно было отнести к конкретному стилю.
Наша первая встреча состоялась ещё до того, как я впервые явился в додзе дяди Володи.
Как полагается молодому парню, я постоянно посещал местные клубы — нужно же где-то искать ту самую подружку, которой очень не хватало? Учитывая некоторую стеснённость в средствах, это были не самые пафосные заведения: скорее средние, в основном открытые иммигрантами. Турками, кажется, которых в Германии очень много. Дискотека (tanzhaus, как тут говорят — славное слово, русскому «танцхаус» понятно без перевода) «Кемер» была как раз из таких.
