Акрилиус был её излюбленным камнем в институте. С его помощью можно было добавить блеска любому предмету. Но преподаватели, безусловно, делали вид, будто камень нужен исключительно для манипуляций с превращениями. Убеждали, что без него химические формулы не оживут. В тайне от однокурсников и даже сестры Кристина отламывала по кусочку акрилиуса и использовала в украшениях. Серьги с магией не могли не привлечь внимание противоположного пола. Так она думала, но разочаровалась после пятнадцатой попытки.
– А как же бабушкина печать?
Кристина отложила камень.
Ася по совету Эля прошептала заклинание, подышала на миску. После её манипуляций та засветилась слабо, но уверенно, и сама поплыла к подготовленной Элем корзине. Вернее, Ася называла ЭТО корзиной, а на самом деле оно было ЭТО и расшифровывалось, как Эле-Тесский Образ. Карамелина смеялась, а не в честь ли Эля назвали штуковину, но парень уверил, что ЭТО существовало задолго до его рождения. ЭТО изобрёл некий маг для выявления и сопоставления магических волн. ЭТО было многофункциональным инструментом.
– Мудрёная штука! – вспомнила Кристина. За своё недолгое обучение она успела кое-что узнать об ЭТО, и это с трудом укладывалось в голове. Заумные термины, непонятные формулировки никак не желали усваиваться в памяти.
Миска повисла в круге, очерченном магией ЭТО, закрутилась волчком и явила свету проекцию буквы «П».
– Ого-го... – сказала Ася. – Хотя, чему я удивляюсь после всего случившегося?..
– Твоя бабушка хотела, чтобы мы разгадали загадку вместе, – заметил ничуть не шокированный Эль.
– Она знала, твои воспоминания и мои волшебные знания откроют истину.
Ася хмыкнула и наклонилась к следующему предмету.
– «П» – полотенце.
– А я бы спрятала подсказку в металлической пентаграмме, – сказала Кристина. – Полотенце – обычная вещь, а пентаграмма волшебная, необычная и навевает ужас. Ася бы тогда в первую очередь обратила на неё внимание, потому что боится пауков.
Карамелину передёрнуло от одного лишь взгляда на металлическую пластину. По правде говоря, её не только пауки пугали, но и сама пентаграмма. Ещё с детства, насмотревшаяся ужасов Ася, крайне тревожно относилась к подобным мрачным штукам.
– Сестрёнка, а я с тобой не соглашусь. Во-первых, пентаграмму не смогло бы считать ЭТО – не рассчитано оно на подобные вещи, и вам в институте должны были это объяснять. Во-вторых, как раз из-за Асиного страха Клавдия Семёновна скорее всего и не стала использовать пентаграмму.
– Я так же думаю, – высказался Эль. – К тому же пентаграмма, однозначно, заинтересовала бы убийцу, а, это уже было бы плохо.
– Уверена, бабушка специально спрятала буквы в обычных предметах, чтобы найти смогла только я. – Ася вытащила из кармана абрикосовый леденец. – Что-то я разнервничалась. – С укором посмотрела на Кристину. – Зачем ты про пауков сказала? Теперь я только их и вижу.
– Асенька, они крошечные, – попытался успокоить Эль. – Присмотрись, издалека похожи на цветочки.
– Давайте продолжим, – отмахнулась Карамелина. – Мне такие цветочки теперь всю ночь будут сниться.
– Но я же буду рядом, – улыбнулся Эль.
– И это помешает плохим сновидениям?
– Кто знает. Я же сумел заговорить твои зубы. Возможно, сумею и поработать с мыслями.
– Что… значит… заговорил… зубы?
Сёстры переглянулись. Очнувшийся было Василий почувствовал угрозу и зажмурился.
– Давай потом, – пошёл на попятную Эль.
– Повторяю вопрос…
Выставил руки вперёд, защищаясь от грозного взгляда. Если бы Ася обладала магией, стопроцентно поразила его молнией.
– Э-э-эль…
– Люби-и-имая…
– Люби-и-имый…
– Он знал, как ты любишь сладкое и защитил зубы от разрушений! – Кристина, широко улыбаясь, протянула следующий предмет.
Ася продолжала хмуриться, но меньше.
Кухонное полотенце в мелкий горошек засветилось и заняло место в миске.
Наблюдая за танцем волшебных всплесков, Ася почти без раздражения спросила:
– Что ещё ты делал со мной без моего ведома?
– Защитил организм и фигуру от влияния сладкого.
– А зачем бабушке понадобилась пентаграмма?
– Вызывать нечистые силы. Ты не сердишься?
– И как? Это помогало раскрывать преступления?
– Да, нашего маньяка, кстати, она тоже пыталась найти с её помощью. Мир?
– Мир. Но больше никаких манипуляций с моим телом. Ясно?
– Хорошо.
Ася с тяжёлым вздохом поднесла к печати следующий предмет. «Р» – ручка.
Обыкновенная шариковая, оставленная для записей строго выверенных пропорций, она сияла ярче всего остального. Ася решила, что в ней таится дополнительная загадка и блестящими глазами смотрела на предмет, вслух высказывая фантастические предположения, но Эль охладил пыл авантюризма, пояснив: ручка сама по себе сияет при столкновении с чем-либо магическим.
– А хоть что-то не взаимодействует с вашей дурацкой магией? – раздражённо поинтересовалась Карамелина.
Ответ любимого ей не понравился.
– Теперь очередь буквы «Е»… – напомнила Кристина, упреждая намечающуюся ссору. – Мне на ум приходит только ель. Но её я не вижу. Ничего колючего зелёного среди предметов также нет.
– Ты права. Бабушка разрешала вариации, и «Е» превращалась в «Ё» или «Ш».
