– Нет, – покачал головой рыбмастер.Я только развел руками. На секунду в душе зародилось сомнение – вдруг мне это кажется. Но нет! Желтоватые всполохи над темной водой невозможно было не заметить. Они расползались слоями и закручивались в вихри.
Подошел реф Валера.
– Валера! – взмолился я. – Ты-то хоть видишь это?
Недаром они были друзьями с рыбмастером. Все повторилось слово в слово, включая шутку про дембель.
– Не может же это быть галлюцинацией! Я показывал это Войткевичу, и он – видел! – выложил я свой единственный козырь.
– Ха! Войткевич! – воскликнул Фиш. – Нашел, кому показывать! У него и так все в тумане. И сияние вокруг. Прибылов зевнул, пожелал всем спокойной ночи и отправился обратно в каюту.
– Не переживай, студент! – похлопал меня по плечу реф. – Подумаешь, глюк! С кем не бывает…
– Это точно! – подхватил Фиш. – Вот со мной случай был на «Кировске». Сидели в каюте, играли в карты. Дверь была открыта, и видно часть трапа. Я так случайно взгляд бросил. Японский бог! Две голые ноги – шасть снизу вверх по трапу. Маленькие ноги, явно детские. Но я-то знаю, что на борту никаких детей быть не может. Откуда? Ну, думаю, привидится же. Но внутренне так насторожился. Все-таки двадцать лет в море. Критический срок. Котелок может уже и течь дать. Через пару дней выхожу из своей каюты, вижу – опять! В конце коридора детская фигурка. Зажмурился, глаза открываю – нету. Все, думаю, приплыли. Мальчики мерещатся. Ладно бы, черти какие-нибудь, или бабы. А то – мальчики! Вот это меня больше всего напугало. Я аж курить опять начал, хотя до этого два года не курил. Боялся один оставаться. Клянусь! На ночь свет не выключал. И что ты думаешь? – Фиш сделал многозначительную паузу.
– Я эту историю раз пятьдесят уже слышал, – сказал Валера.
– Да не тебя, а студента спрашиваю, – отмахнулся Фиш. – И что ты думаешь, Константин?
Я пожал плечами.
– Оказалось, что зараза, старший механик, взял в рейс своего сынишку девятилетнего. Тайком от капитана. Рейс был короткий, полтора месяца. Думал, недельку-другую малец попрячется, а там уж кэпу все равно будет. Так самое обидное, что об этом пацане в экипаже только двое не знали, я и капитан. Представляешь? Меня просто предупредить забыли, а я чуть умом не тронулся. Вот, курить начал. Два года не курил! – Фиш достал из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой.
– Хорошая история, – сказал я. – Только непонятно, к чему ты ее рассказал.
– Да ни к чему! – сказал Фиш, шумно выпуская дым. – К тому, что слететь с катушек проще простого. Особенно в нашем положении. Надо не придавать значения.
– Что значит, не придавать значения?
– Ну, плюнуть на все эти сияния, мерцания. Вот так! – Фиш смачно харкнул за борт. – Ты молодой еще. А я этих сияний знаешь, сколько насмотрелся. По нам с Валеркой давно уже психбольница плачет, правильно я говорю?
– Это точно! – ухмыльнулся реф.
– А в Америке, между прочим, закон есть, если человек полгода в море проболтался, ему в суде свидетелем выступать нельзя. У него психика того… – Фиш пошевелил пальцами над своей шевелюрой, – играет, может все что угодно засвидетельствовать.
– Правильный закон, – сказал реф. – Пошли, что ли, кальмара потаскаем?
– Айда с нами, студент! – предложил Фиш.
Делать нечего, я пошел с ними. Напоследок еще раз пристально посмотрел в восточную сторону. Сияние было на месте. Возможно, не такое яркое, но оно было. Я его видел.
Ночная ловля кальмаров – очень полезное для нервной системы занятие. Включается прожектор и направляется за борт, на воду. Луч света пробивает глубину на несколько метров. Полуночный морской народец любопытен, как деревенская ребятня, и свет для него – лучшая приманка. Кальмары всегда появляются первыми. Они самые быстрые и, наверное, самые глупые. Их похожие на ракеты тушки стремительно проносятся через световое пятно и исчезают в темноте, с тем чтобы через минуту снова вернуться и пронестись. Или попасться на наш джиггер, хитрую японскую снасть, похожую на грушу с выскакивающими крючками. Кальмар – живое реактивное сопло. Он движется рывками, сжимая щупальца и с силой выталкивая воду, и питается так же – по-реактивному, хватая на лету все, что попадется на его пути. Джиггер очень удобен для хватания, но вот вытолкнуть его уже не удается, крючки выскакивают и намертво застревают в теле кальмара. Самое трудное – это затащить кальмара на борт. Попадаются «кони», как их называет Фиш, по метру длиной и даже больше, и весом килограмм по двадцать. Хорошо еще, что в отличие от рыбы они почти не трепыхаются, так и не успевают оправиться от удивления. Уже на палубе происходит последний раунд борьбы. Чувствуя близкий конец, кальмар прицельно выпускает струю чернил, жидкой фиолетовой дряни с йодистым запахом. Если не успеть увернуться, то отмыться потом будет сложно, а отстирать одежду в наших условиях и вовсе нереально.
Нужно было успеть натаскать кальмаров как можно больше до появления акул. Я поймал трех, Фиш и Валера штук по пять. Пока я извлекал джиггер из последнего пойманного кальмара, Фиш заглянул за борт и произнес негромко:
