– Разумеется. – Ей показалось, что сын произнёс это со смешком. Взглянув на Федерико, Кристина действительно увидела, что он улыбается одной стороной губ. Не то ирония, не то насмешка.
– Я тебя не ограничиваю, – поспешно произнесла Кристина. – Ты можешь приглашать кого тебе вздумается. Это ведь в том числе твой дом, ты сам решаешь, кого хочешь в нём видеть.
– Я знаю. Давай закончим с этим. Ужин стынет.
Они принялись за еду, которая оказалась выше всяких похвал, как и всё, что готовил Федерико. И всё-таки вечерний визит не давал покоя Кристине. Она так и эдак раздумывала, как бы начать разговор, чтобы иметь возможность перевести всё в шутку, если что-то пойдёт не так.
– Ты знаешь, – сказала Кристина, – Лаура сегодня так на меня посмотрела, что я подумала, будто она ревнует.
– Разумеется, ревнует! – К этому ответу Кристина оказалась не готова. – Она знает, что через десять лет займёт твоё место, но уже сейчас жаждет оказаться там. Ничего, она потерпит. Ожидание пойдёт ей на пользу.
– Моё место? Какое моё место?
– В этом доме. Не как мать, но как моя жена. Хозяйка очага.
– Вы… Как можно решать это так рано? – Кристина изумлённо вскинула глаза. – Вы же ещё дети!
Федерико закашлялся. Кристина бросилась к сыну, боясь, что тот подавился, но это оказался смех.
– Ты сама говорила, что надо быть взрослым. Мы взрослые и решили пожениться, когда закон это позволит. Я буду хорошо учиться и вскоре стану совладельцем банка, который принадлежит родителям Лауры. Они получат умного зятя, а я – красивую и обеспеченную жену.
– Но как же любовь? – Кристина всё никак не могла поверить в происходящее. – Какая у вас может быть любовь в таком возрасте? Если ты потом полюбишь кого-нибудь, то как же вы будете с этим своим планом?
Федерико на секунду замялся. Кристина обрадовалась, что ей удалось образумить сына. Но затем он заговорил, и стало ясно – Федерико просто подбирал слова, чтобы они прозвучали мягче:
– Ты не обижайся, но я видел твою жизнь. А ту, что не видел, ты рассказывала. И из этого всего можно сделать вывод, что любовь, по сути, и не нужна.
«Помягче не получилось», – машинально подумала Кристина, чувствуя выступающие на глазах слёзы.
Ночью она долго не могла уснуть. Ворочалась с одного бока на другой. Откидывала одеяло в сторону, а затем снова укрывалась им в несколько этапов. Сначала ноги, спустя несколько минут натягивала до шеи, а после – с головой. Когда Кристина устала ждать сон, она села на кровати и посмотрела в окно.
Луна. Звёзды. Облака. Идиллия, в которой для неё нет места, потому что она плохая мать. Так и не научила сына любить. Более того, он считает любовь вредной привычкой, которая в жизни не пригодится.
Перед глазами вставала картина будущего. Федерико и Лаура здесь, в этом самом доме. Она готовит ему завтраки, обеды и ужины. Следит за порядком и детьми, пока он работает в банке. Вместе они ходят в гости или просто прогуливаются по улицам. Рациональные и спокойные. Наполненные трезвым расчётом и понимающие всё без лишних слов или сомнений. Слышат ровно то, что сказано. Говорят ровно то, что подумали.
И всё это без любви.
«Нет, так не будет», – решила Кристина. Поднявшись с кровати, она вышла из спальни и дошла до комнаты Федерико.
Сын лежал, укрытый одеялом до груди, руки вытянуты прямо. Лицо спокойное, неподвижное, словно вылеплено из воска. Одеяло на груди еле-еле вздымалось. Спокойное ровное дыхание человека, который спит и не видит кошмаров.
«Видит ли он сны вообще?» – подумала Кристина и помотала головой.
Не о том сейчас ей следовало думать.
Прокравшись ближе к кровати, она опустилась на пол и опёрлась на стену. Зажмурилась и мысленно потянулась внутрь себя.
Когда-то там было множество нитей – твёрдости, смелости, находчивости, самостоятельности, адекватности и рациональности. Сейчас ни одной из них уже нет.
Там же раньше жили юмор, проницательность, мудрость, красноречие, отвага – все они тоже исчезли.
Остались лишь разные мелочи вроде покорности судьбе, смиренности, грусти, зависти, саможаления и прочего. Но имелась там и любовь, одна из самых ярких нитей в том клубке.
Что ж, настал черёд ещё одного подарка для сына. Раз она не сумела воспитать, то должна отдать своё. Она уже любила в этой жизни, так что пусть теперь он воспользуется тем, чего так долго был лишён.
Кристина поймала нежно-золотую нить и принялась наматывать её на палец. «Как спагетти на вилку», – мелькнула в голове мысль, но это сравнение так покоробило, что она поскорее его отбросила. Тем более что нить уже целиком оказалась в руке. Стоило открыть глаза, и Кристина увидела мягкий свет, разливающийся по комнате.
Она аккуратно сняла нить с пальца и засунула её под подушку сына. Поднявшись, снова взглянула на лицо Федерико. Теперь, освещённое золотистым светом, оно казалось куда живее, чем раньше.
