– Я свяжу себе кофту, – приговаривала Кристина. – Просто кофточку. Маленькую и тоненькую. Вернутся ли они ко мне? Врастут ли обратно? Простят ли то, что я их выкинула? Случится ли? Получится ли? Возможно ли?
Кристина баюкала моток пряжи, спицы и недовязанный свитер. То молилась, а то напевала. На кухне Федерико готовил завтрак. Он не обижался на мать и уже позабыл недавний гнев. Даже немного стыдился своей несдержанности. Не стоило так поступать с матерью. Ну и что, что она выжила из ума и вечно творит не пойми что. Она ведь хочет ему добра, пусть и поступает при этом странно.
Нужно быть поаккуратней с ней. Пусть проживёт себе спокойно лет десять, а там они с Лаурой что-нибудь придумают.
Работа так захватила, что ноябрьский сон прошёл мимо восприятия. Я машинально зафиксировала его в очередном файле, сохранила в папку и выкинула из головы. И без того хватало дел, которые требовали решения.
Фундамент под зданиями Эль Пунто устоялся, и Борис Аркадьевич теперь погнал рабочих строить сами дома. Мы шли с отставанием от графика, но круглосуточная работа в перспективе обещала это компенсировать и успеть к февралю. К тому же погода на улице стояла подходящая – близко к нулю, но в сторону плюса. И никаких осадков.
В эти дни у меня исчезли выходные. Казалось, всё вроде бы под контролем, всем занимаются ответственные люди, но каждый день я приходила на работу и выясняла, что моё участие где-то да требуется. Когда это была подсказка, когда поиск ошибок, а когда – роль пугала и шальной императрицы. Я звонила подрядчикам, задавала дурацкие вопросы и выдвигала заранее неисполнимые требования. И всё затем, чтобы после перезванивал кто-нибудь адекватный, вроде Бориса Аркадьевича, и спокойным голосом рассказывал, как сделать, чтобы всем было хорошо. Вроде просто и примитивно, а почти каждый раз срабатывало.
Может быть, я очень достоверное пугало?
Как бы там ни было, но месяц пролетел почти мгновенно. Я даже не успела толком опомниться, как на календаре появились проблески декабря. И если несколько месяцев в этом году я жила, по сути, от одного дурацкого сна до другого, то теперь они превратились в нечто привычное и не отвлекающее. В конце концов, сны об Эль Пунто не мешали его строить.
Наверное, мне и раньше не хватало какого-нибудь серьёзного дела. Чтобы прям разом взять и сосредоточиться только на нём. Но нет, я всё занималась ерундой, слонялась без дела и тратила нереализованные силы на борьбу с мифическими чудовищами.
С такими мыслями я пришла на работу в последний понедельник ноября. Прошла в свой кабинет, отодвинула стул и уже готовилась сесть, когда поняла, что кое-что не в порядке. В углу, в кресле у столика, которое не было видно из коридора, сидел человек. Он был такой улыбающийся, такой светящийся изнутри, что я сразу его и не узнала.
– Ой, Иван Александрович, – сказала я. – Вы вернулись. Я даже не думала… меня назначали главной, но если хотите…
На секунду я превратилась в маленькую испуганную девочку. Коленки затряслись, вся набранная «крутость» куда-то испарилась, и теперь я была той же самой Кристиной, которая пришла к нему на собеседование.
Правда, как только секунда миновала, растерянность сменилась недоверием. Зачем он пришёл сюда? Отобрать то, что я получила? Достроить Эль Пунто вместо меня? Ну, конечно, сейчас-то, когда я столько всего сделала, взвалила на себя столько неблагодарной работы, он приходит почти на всё готовое. Мог бы просто сказать, что у него отпуск…
«Успокойся», – сказал кто-то третий внутри меня. Не испуганная девочка и не уставший руководитель. Кто-то, кому было интересней понять, что происходит, чем разбираться в мотивах.
Иван Александрович всё с той же ослепляющей улыбкой – как же она ему шла! почему он скрывал её так долго? – встал и покачал головой:
– Нет-нет. Ты отлично справляешься, Кристина. Я не собираюсь возвращаться. Я пришёл не за этим.
– А зачем? – спросила я. Внутри по-прежнему крутился триумвират: обидно, что не вернётся; радостно, что не отберёт; интересно, зачем же пришёл.
