«Мне везло как дураку», – горестно подумал принц, а его тело ломала настырная боль.
– Сюл, – спросил Галладон, с тревогой вглядываясь в друга, – ты в порядке?
«Нельзя сдаваться. Я нужен им сильным». С внутренним стоном Раоден подавил терзающую его боль и выдавил вялую улыбку:
– Все хорошо.
– Я тебя таким никогда не видел, сюл.
Раодену пришлось прислониться к ближайшей стене:
– Со мной все будет в порядке. Просто задумался, что нам делать с Шаор. Договориться не получится, а взять ее банду силой…
– Ты что-нибудь придумаешь.
Ради друга дьюл поступился даже своим мрачным взглядом на жизнь.
«Или мы все умрем. – Пальцы принца, цеплявшиеся за стену, сжимались все сильнее. – И на сей раз – окончательно».
Раоден со вздохом оттолкнулся от опоры. Он только сейчас заметил, что от его хватки начал крошиться камень. Принц удивленно оглядел стену: Кахар хорошо над ней потрудился, и белый мрамор сиял под солнцем незапятнанной гладью – за исключением тех мест, где остались следы от его пальцев.
– Сильнее, чем ты думал? – с усмешкой спросил Галладон.
Принц поднял брови и провел ладонью по камню. Со стены посыпались крошки.
– Мрамор мягче, чем мыльный камень!
– Это Элантрис, – откликнулся Галладон. – Здесь все тлеет очень быстро.
– Даже камень?
– Все. И люди тоже.
Раоден ударил по проплешине на стене подобранным камнем; на землю посыпались осколки и крошево.
– Все это как-то связано, Галладон. Эйон Дор привязана к Элантрису, но еще она привязана к Арелону.
– Но зачем Дор творить такое? – Дьюл покрутил головой. – Зачем разрушать город?
– Возможно, здесь виновата не Дор. Возможно, причина во внезапном отсутствии Дор. Элантрис построен на магии, она – его неотъемлемая часть. Помнишь, как камни горели внутренним светом? Но стоило силе исчезнуть, город опустел, как сброшенный крабий панцирь. И камни тоже опустели.
– Как камень может опустеть? – недоверчиво спросил Галладон.
Раоден отбил кусок мрамора и раскрошил его в пальцах:
– Вот так, дружище. Этот камень так долго переполняла Дор, что после реода он ослабел. Город – и вправду огромный труп, его дух умер.
Их разговор прервало приближение запыхавшегося Мареша.
– Господин Дух! – воскликнул он еще издали.
– Что случилось? – ожидая худшего, спросил принц. – Еще одно нападение?
Мареш затряс головой, его глаза округлились от недоумения.
– Нет. Мы ничего не понимаем, господин! К нам гости.
– Кто?
Ювелир расплылся в улыбке, потом пожал плечами:
– Кажется, она принцесса.
Раоден скорчился на крыше; рядом притаился Галладон. Они выбрали это здание в качестве наблюдательного пункта с первых дней охоты за новичками. С его крыши открывался прекрасный вид на привратную площадь.
На городской стене собиралась толпа, ворота стояли открытыми. Что само по себе служило поводом для удивления: обыкновенно стражники вталкивали новичков внутрь и тут же испуганно захлопывали створки.
Но полная картина оказалась еще невероятнее. Посреди площади стояла большая, запряженная лошадьми повозка, а рядом с ней сгрудилась группа хорошо одетых мужчин. Только единственная женщина среди них, высокая блондинка с длинными волосами, не выглядела перепуганной посещением Элантриса. Одетая в закрытое гладкое коричневое платье, с повязанным на правом рукаве черным шарфом, она стояла рядом с упряжкой, похлопывая по шее и успокаивая лошадей. Ее лицо отличалось резкими чертами и острым взглядом; она рассматривала грязную, затянутую слизью площадь и что-то прикидывала.
Раоден шумно выдохнул.
– Я ее видел только через сеонов, – прошептал он. – Я не подозревал, насколько она красива.
– Ты ее знаешь, сюл? – удивленно уточнил Галладон.
– Кажется… Мы женаты. Это Сарин, дочь теоданского короля Эвентио.
– Что она здесь делает?
– Важнее выяснить, что она здесь делает бок о бок с дюжиной знатнейших дворян Арелона. Тот пожилой мужчина рядом с ней – герцог Телри, и многие считают его самой влиятельной персоной королевства, после Йадона.
Дьюл согласно кивнул:
– Тогда я могу предположить, что молодой джиндосец – барон Шуден с Кайской плантации?
Принц улыбнулся:
– Я думал, что ты всего лишь простой фермер.
– Караванный тракт Шудена проходит точно посредине Дюладела. Не найти такого дьюла, который бы не слышал его имени.
– А-а-а, – только и смог протянуть Раоден. – Нас также посетили граф Эхан и граф Иондел. И что, во имя Доми, затеяла эта женщина?
Как будто услыхав его вопрос, принцесса Сарин закончила созерцание Элантриса. Она повернулась и направилась к задку повозки, отогнав нервничающих дворян нетерпеливым взмахом руки. Девушка сдернула наброшенную на повозку ткань, явив ее содержимое.
Повозка ломилась от всевозможной снеди.
– Идос Доми! – выругался Раоден. – Галладон, нам грозит беда.
Дьюл недовольно повернулся к нему; его глаза горели голодным огнем.
– О чем ты говоришь, сюл? Я вижу пищу, а интуиция мне подсказывает, что принцесса привезла ее для нас! Что тебе не нравится?
– Она, должно быть, решила устроить Кручину вдовы. Только иностранка могла додуматься прийти в Элантрис.
– Сюл, – тут же посерьезнел Галладон, – скажи мне, о чем ты думаешь.
