Лунный свет сопровождал их до первого поворота. Завернув за угол, Сарин оказалась в удушающей влажной тьме и поняла, что даже она никогда бы не сглупила настолько, чтобы отправиться в путешествие по бесконечному лабиринту без проводника. К счастью, ей удалось припугнуть Эйша, хотя девушка не знала, обижаться ей или нет, что он счел ее способной на такую идиотскую выходку.
Сеон усилил свечение. Канализация представляла собой полую трубу – память о тех днях, когда элантрийская магия обеспечивала каждый дом в Каи проточной водой. Теперь ее использовали как отстойник для мусора и экскрементов. Время от времени отходы смывали направленным потоком из Аредели, но последний смыв проводили давно: мокрая дрянь на дне трубы доходила Сарин до колен. Ей не хотелось задумываться, что плавает в этой склизкой массе, но невыносимая вонь не оставляла места для предположений.
Все туннели выглядели одинаково. Принцессу утешало только присущее сеонам чувство направления. С Эйшем она не боялась потеряться. Он всегда знал, где находится, и мог указать направление к любому месту, где хоть единожды побывал.
Эйш указывал дорогу, летя совсем низко над полом.
– Госпожа, могу я поинтересоваться, как вы узнали, что король собирается покинуть праздник у Ройэла?
– Ты и сам можешь догадаться, Эйш, – пристыдила девушка.
– Позвольте вас заверить, я пытался.
– Какой сегодня день недели?
– Медал? – ответил сеон, заворачивая за угол.
– Правильно. И что происходит каждый Медал?
Эйш ответил не сразу:
– Ваш отец играет в Шин Ду с лордом Иоденом?
Голос сеона окрасило несвойственное ему раздражение. События ночи, особенно своеволие Сарин, истощили даже его бесконечное терпение.
– Нет. Каждый Медал ровно в одиннадцать часов вечера я слышу шорохи в проходе, что идут из королевских покоев мимо моей комнаты.
Сеон вполголоса понимающе ахнул.
– Иногда в проходе шумят и в другие дни, – пояснила принцесса. – Но в Медал шорохи раздаются обязательно.
– Значит, вы уговорили Ройэла устроить праздник сегодня в надежде, что король не отступит от привычного расписания.
– Правильно. – Сарин прилагала все усилия, чтобы не поскользнуться и не шлепнуться в грязь. – И мне пришлось придумать повод, чтобы бал начался как можно позже и гости задержались до полуночи; затмение подвернулось очень кстати. Гордость не позволила Йадону отказаться от приглашения, а то, что он все же покинул вечер, означает, что король очень дорожит еженедельными отлучками.
– Госпожа, мне не нравится сложившаяся ситуация. Зачем королю бродить в полночь по канализации?
– Именно это я и хочу узнать.
Сарин смахнула перед собой паутину. Ее вела единственная мысль, в которой она боялась признаваться даже наедине с собой: принц Раоден жив. Возможно, Йадон не стал сажать его в темницу, а спрятал в канализации. Вдруг она еще не вдова.
Впереди послышался слабый шум.
– Приглуши свет, Эйш. Кажется, я слышу голоса.
Сеон послушался и стал почти невидим. Прямо перед ними трубу пересекала другая, в правом туннеле мигал факел. Сарин медленно приблизилась к повороту, собираясь незаметно заглянуть за угол. К сожалению, она не заметила, что пол пошел под уклон, и поскользнулась. Принцесса отчаянно замахала руками, выровнялась и, не в силах остановиться, заскользила вниз.
Конец спуска принес ее ровно на середину перекрестка. Сарин, как во сне, медленно подняла голову.
На нее в упор уставился король Йадон; на его лице застыло не менее потрясенное выражение.
– Доми милостивый, – прошептала принцесса.
Король стоял у алтаря и сжимал в руке окровавленный нож. Он был абсолютно голым, если не считать размазанной по груди крови. На алтаре лежали останки связанной и расчлененной молодой женщины; ее тело вскрыли от паха до шеи.
Нож выскользнул из руки Йадона, с приглушенным хлюпающим звуком ушел в грязь под ногами. Только тогда Сарин заметила дюжину мужчин, одетых в расшитые дюладелскими рунами мантии. Каждый сжимал в руке длинный кинжал, и они приближались к ней быстрыми шагами.
Принцесса колебалась между позывом к рвоте и настойчивым желанием закричать. Ужас победил.
Она отшатнулась и упала, расплескивая вокруг себя мокрую дрянь. Мужчины в черных мантиях торопились к ней, не спуская горящих в отверстиях капюшонов глаз. Девушка лихорадочно пыталась встать на ноги, скользя и брыкаясь. За собственными истошными криками она едва расслышала приближающиеся справа шаги.
И тут ее заслонил Иондел.
В полумраке сверкнул меч пожилого генерала, отсекая руку, что потянулась к лодыжке Сарин. Из правого прохода появились еще люди в плащах легиона Иондела. С ними был коротышка в красной рясе – дереитский жрец Дилаф. Он не полез в схватку, а отошел в сторону и завороженно наблюдал за происходящим.
Ничего не понимающая принцесса попыталась подняться, но не могла найти опору в жиже скользких отходов. Чья-то рука ухватила ее за локоть и поставила на ноги. Перед Сарин появилось морщинистое лицо Ройэла, он облегченно улыбнулся девушке.
– В следующий раз вам лучше не скрывать от меня своих замыслов, – посоветовал герцог.
