Они пришли наутро после попытки принца вернуть им разум. Он обходил укрепленную границу Нового Элантриса и заметил собирающихся на одной из главных улиц города безумцев. Раоден тут же поднял тревогу, думая, что они наконец решили попытать счастья и напасть всей шайкой.
Но бандиты пришли не сражаться. Они принесли принцу подарок: голову свергнутой богини. Вернее, ее волосы. Возглавлявший толпу громила бросил к его ногам золотистый парик, запятнанный у корней темной элантрийской кровью.
Как люди Раодена ни старались, они не нашли тела.
И там, перед лежащим в грязи золотым руном павшей богини, безумцы распластались на земле перед Раоденом. С тех пор они подчинялись ему беспрекословно. В награду он время от времени поощрял их послушание кормежкой, как смышленых домашних животных.
Ему претило обращаться с ними, как со зверьем. Принц не оставлял попыток излечить их, но уже через пару дней понял, что надеяться бессмысленно. Они добровольно уничтожили свое сознание, и по вине ли магии Дор или свойств человеческой психики оно погибло навсегда.
Безумцы неожиданно хорошо прижились в общине и показали себя послушными и понятливыми помощниками. Казалось, что боль их не беспокоит, и они охотно исполняли любую тяжелую, нудную работу. Если на постройках Раоден приказывал им толкать стену, пока та не упадет, он мог вернуться через несколько дней и обнаружить их на том же месте, терпеливо сражающихся с упрямым камнем. И все же принц им не доверял. Они убили Саолина и подняли руку на собственную богиню. Сейчас безумцы вели себя мирно и спокойно только потому, что таковым был приказ нового господина.
– Каяна, – заявил Галладон, подходя к другу.
– У них в голове немного осталось, – согласилась Карата.
Дьюл называл громил Шаор «каяна» – слово означало «лишенные разума».
– Бедняги, – прошептал Раоден.
Галладон согласно кивнул:
– Ты звал нас, сюл?
– Да. Пойдемте со мной.
Получив в помощники физически сильных и нечувствительных к боли каяна, Мареш с командой приступил к ремонту и созданию каменной мебели, чтобы сохранить жалкие запасы дерева. Теперь у Раодена появился собственный стол – тот самый, при помощи которого он напомнил Таану о прошлом скульптора. Трещину посредине замазали раствором, и стол выглядел почти как новый, даже резьба прекрасно сохранилась.
На столе лежало несколько книг. Работы в Новом Элантрисе требовали постоянного присутствия принца, и ему редко удавалось добраться до потайной библиотеки, так что он принес некоторые книги домой. Элантрийцы привыкли видеть его сидящим над книгами и не беспокоили вопросами, хотя на томах даже сохранился съедобный кожаный переплет.
С растущей настойчивостью принц изучал Эйон Дор. Боль усиливалась день ото дня; порой она набрасывалась на него с такой жестокостью, что Раоден едва не терял сознание. Пока приступы оставались терпимыми, но он понимал, что балансирует на грани. Принц попал в Элантрис всего пять недель назад, но он сомневался, что протянет еще столько же.
– Не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы посвящать нас в мельчайшие подробности Эйон Дор, – пожаловался Галладон, когда Раоден потянулся к открытой книге. – Я не понимаю и половины твоих рассуждений.
– Ты обязан заставить себя слушать внимательно и запоминать, Галладон. Что бы ты ни говорил, я знаю, что ума тебе не занимать.
– Может быть. Но мне возня с Эйон Дор не доставляет удовольствия. Это твое увлечение, а не мое.
– Послушай, дружище. Я уверен, что секрет нашего проклятия кроется в Эйон Дор. Приложив время и усилия, мы найдем разгадку. Но, – принц поднял палец, – если со мной что-то случится, поиски придется продолжить вам.
Дьюл фыркнул:
– Скорее я превращусь во фьерденца, чем ты станешь хоедом.
«Оказывается, я хорошо скрываю боль».
– Не важно, – вслух ответил Раоден. – Глупо не иметь запасного варианта. Я запишу все открытия, но вам двоим необходимо внимательно меня слушать.
Галладон мученически вздохнул:
– Ладно, сюл. Что ты обнаружил? Еще один фактор, влияющий на зону действия эйона?
Принц улыбнулся:
– Нет, гораздо интереснее. Я знаю, почему Элантрис затянуло слизью.
Карата с Галладоном оживились.
– Правда? – спросила элантрийка и заглянула в открытую книгу. – Здесь написано почему?
– Нет, слизь появилась по нескольким причинам. Но основная разгадка вот здесь. – Он указал на иллюстрацию.
– Эйон Эйш? – спросил дьюл.
– Правильно. Вы помните, что кожа прежних элантрийцев отливала серебром? Люди даже говорили, что она светится.
– Правда, – подтвердил Галладон. – Неярко, но, когда отец входил в темную комнату, его силуэт чуть светился.
– Потому что тело каждого элантрийца постоянно ощущало Дор, – объяснил принц. – Между нами существует связь. Такая же связь имелась между самим Элантрисом и Дор, хотя ученые не понимали почему. Дор пропитывала город, и камни домов и мостовой сияли, как будто внутри их горело пламя.
– Наверное, жителям было трудно засыпать, – трезво рассудила Карата.
