Элама подплыла… тёмная, лишь блестели глаза.
− Мегед, что с тобой? Ты нос, что ли разбил?
Я ощущал на губах солоноватый привкус крови.
− Да что нос! Мне ногу немного проткнули, но терпимо пока.
− Спаситель! Ты мой спаситель! – она стала на дно, обняла меня за плечи. – Ты ради меня пришёл… ради меня!
− Конечно. Элама, надо рассекатель найти на дне. Я бросил сюда.
− Найдём, конечно, найдём. – Она смотрела в глаза, не отрываясь. − Мегед, теперь ты мой. А я твоя. – И как-то медленно и нежно поцеловала меня в лоб.
Нет, конечно, Элама мне нравится как женщина. Но её недавние отношения с Вороном, да его гибель убивали на корню всякие помыслы об моих отношениях с этой женщиной из жаркой далёкой страны.
− Эй, в лоб целуют мёртвых!
− Это у вас! А у нас любимого человека. Давай я тебя поцелую в нос тогда!
Что-то я не подумал, что у них там, в далёкой стране, совсем другие законы и обычаи. Рассказывали знающие люди, что иноземники и людей, бывает, едят, и многожёнство в порядке вещей. Ещё поклоняются совсем другим даенам.
− Элама, это нормально, что ты меня поцеловала? – спросил я, однако не смутился.
− А почему бы и нет? Ты меня защищаешь, больше некому, значит, ты мой мужчина.
− Ну, ладно! Рассекатель нужно найти – раз. Вокруг опасно – два. А в третьих, из воды нужно выбираться, потому что в ней долго сидеть опасно. Ещё кто-нибудь вцепится в ногу…
− Не бойся, сейчас тут безопасно. Норнги ушли, я даже не слышу их мыслей. Жуки тоже, в воде я сижу уже долго, скоро перепонки между пальцами вырастут!
Я расцепил её руки и выбрался на ступени, она следом. С наших одежд стекала вода.
− Арбалет ты, видно, потеряла?
− Болты все выпустила в жуков, а самострел вон, − она кивнула в сторону, где на каменной дорожке лежало оружие, а в стороне несколько мёртвых жуков. − Но у меня ещё есть метательные ножи!
− Рассекатель всё же я найду! – Я вернулся в воду, ногами щупая дно. Глазомер не подвёл, почти сразу я наступил на плашмя лежащее лезвие. Окунувшись с головой, достал. Лезвие зловеще блеснуло в зеленоватом свете.
− Что ты там говорила, что не слышишь мыслей норнгов? Я тоже слышал, но лишь когда они ко мне обращались.
− Я улавливаю всё, что они думают, − Элама сидела, обхватив руками ноги и опершись подбородком на колени, словно замёрзла.
− И что же они думали о нас? Будут нападать или нет?
− Как тебе сказать… Вообще-то у них паника. Мы у себя дома к ним не лезем в Подземье. Да кто вообще в здравом уме сюда сунется? И не знаем о них ничего. Но многие из моих соплеменников рассказывали, что улавливают их мысли. В них злоба, страх и ненависть. А здесь, у вас, норнги не злы, потому что на белых людей воздействуют. Но ты исключение. Наверное, потому что ты храмовник, силу воли воспитал немалую. И они не знают, что с нами делать. Выпускать отсюда нас никто не собирается, прилетала мысль, что с нами справятся только двое сильнейших с зихарами. Что это такое, я не знаю, но в видении что-то круглое, какое-то оружие. Такое, похожее на миску. И эти диски… они магические!
− На миску? Такое большое? – Я поморщился. – И как дисками сражаться?
− Не знаю, но нужно быть наготове. Хотя… Здесь, думаю, мы пока в безопасности. Но повторюсь: пока. Стрелкового оружия у них нет, а в такой большой пещере нападать на нас – для них самоубийство. И ещё они знают, что я читаю их мысли, потому и ушли.
Ясно. Похоже, мы с тобой вдвоём в этих пещерах, которые намного ниже, чем лежат покойники.
− Да, вдвоём, только вдвоём… − Элама придвинулась ближе, прижалась щекой к моемуподбородку. − А ты колючий, но мне это не мешает, – она не говорила – мурлыкала.
Я обнял её одной рукой за талию. Раз она не страдает по Ворону, да ещё считает меня своим мужчиной, то я не против её защищать, тем более, впереди столько опасностей. А может, мы умрём скоро оба. Может, клинки, которые посекут нас, сейчас точат о шершавые камни норнги. И может, то, что сейчас произойдёт – последнее хорошее приключение в этой моей несладкой жизни.
− Элама, а ты мне сразу понравилась.
− А ты меня сразу испугал. Как вошёл в зал на том постоялом дворе, так я сразу поняла, что ты опасен. А теперь и не опасен совсем, даже немножко родной.
Родной… Развеселило меня это. Как может белый человек быть родным чёрному? Хотя, родственник – это не всегда и родня, как выясняется в тяжёлые моменты жизни. Чужие люди, бывает, ближе.
Вдруг Элама отшатнулась и прыгнула в воду. Её мокрые волнистые волосы поблёскивали в призрачном свете.
− Я снимаю куртку! − громко сказала она. Это было самое безумное, что произошло со мной за последнее время. Хотя повидал я немало на своём веку. В логове врага, глубоко под землёй я сейчас буду обнимать женщину, родившуюся далеко-далеко, и притом совсем другого цвета. И я это сделаю, шаксы бы меня загоняли!
Я не спешил, сняв нагрудник и наручи, затем стащил одежду и прыгнул в воду. Над головой полетели на берег штаны Эламы. Да, она уже голенькая…
Оказавшись рядом, я обхватил Эламу за талию, прижал к себе. Кожа её была нежной. Её приятно касаться ладонями, вжимать пальцы.