− А как мы, уважаемый, можем поверить тебе? – надменно сказал Ворон. − Может, ты там увидал виноградную улитку, а нам уши заливаешь мёдом?
− Улитку! Ха, ха, ха! – кашитка в ударе, готова смеяться над каждым словом.
− Ну а ты… может, увидел там таракана? Усатого… – парировал я. Кашитка уже не смеялась, на лице появился испуг. Ясно, она много драк тут видела, пока провожала паломников в последний путь. И поняла, что сейчас именно и будет драка, да и не драка вовсе, а жёсткая рубка.
Что-то не задаётся знакомство. Ворон встал. Узкое лицо сосредоточено. Точно хищник. На левой руке поблёскивала медная наручь, а то, что я сразу принял за куртку, оказалось мелкозернистой кольчугой, каких я ни разу не встречал. И у него на кисти была татуировка бэнэт, что обозначает знать. У меня татуировка аша, что определяет мой статус, как уважаемый. Такая же у кашита. У простолюдинов на руке татуированы слова шика или шида.
− Я сейчас на деле тебя проверю…
− Перед поединком я всегда предупреждаю, что воин боевого храма. Поэтому не советую лезть на рожон.
− А мне начхать! – Ворон вышел из-за стола медленно, как бы нехотя доставая из-за плеча меч.
− Так всегда мне говорили! – Я вынул из ножен клинок, заточенный до нереальной остроты. Рукоять плотно легла в руку. Ножны навесом бросил на свой стол.
Сэлту со скамьи как ветром сдуло, как и большинство посетителей, которые торопливо выбирались через двустворчатые двери на улицу, либо на второй этаж, где комнаты. Но двое мужчин в дальнем углу сидели за столом, как ни в чём не бывало, с интересом наблюдали за нами.
− Ворон, стой! – Кашит встал, легко обнажил свои клинки. – Я с ним разберусь!
− Ладно…
Кашит вышел из за стола не спеша, смотрел пристально. Мой меч длиннее его клинков, но и тяжелее. Можно взять в левую руку кинжал, но я потом выхвачу, если противник и вправду окажется способен меня победить. Но пока я просто хочу дать ему от души по челюсти, чтобы закончить этот испытательный бой без крови. Главное, это не разозлиться, иначе глаза застелет багровый туман ярости.
Кашит скользнул вперёд легко и быстро. Молниеносный противник. Веером ударил кривыми саблями, но я даже не отбивал, а отклонившись, просто убрал меч. Его клинки прогудели по воздуху. Пока он их поднимал, я сделал резкий подшаг вперёд, ещё стремительный большой шаг и удар… в полную силу. Знал, что кашит уйдёт, но сабли подставит. Раздалась суровая и звонкая песнь боевого железа и оба клинка кашита со звоном лопнули − в руках остались лишь рукояти с бесполезными обрубками. Я ткнул в него острием меча, но лишь показал удар. В это же время всадил с ноги удар сбоку в колено, а когда опешивший кашит неосознанно опустил голову, врезал с левой боковой в челюсть. Кашита повело, и он упал бы, не будь подхвачен под руки Вороном.
И тут мир стал другим, медленней. Потому что Ворон как-то долго швырял кашита на лавку, и пока выхватывал меч, через стол уже перепрыгнула чернокожая в лёгких шнурованных сандалиях, держа в руках короткие, но на удивление острые трезубцы, на концы которых можно наколоть муравья.
Придётся отбиваться! Произвести впечатление не получилось, публика не та – искушённая. Никто из них не дрогнул – все дружно бросились в бой.
Ворон атаковал наобум, рассчитывая на первый обманный удар. Показал сверху, а сам закосил его. Я разгадал манёвр, легко отбил, но отступил назад, чтобы не проливать крови, пока это возможно. Чернокожая пронеслась мимо ворона, как фурия, сделав правой рукой колющий выпад точно в горло. Самая умная из этих троих. Острия второго трезубца приближались чуть позже, и эта женская, но опытная рука изменит направление, в зависимости от того, куда я увернусь. Сделав полукруг мечом, я сбил первый трезубец, а от второго увернулся легко, словно в замедленном танце. Но приходилось отступать. А что мне оставалось, если сбоку яростно рубился Ворон, а с другого уже бежал на подмогу кашит, раздобывший где-то тяжёлый для него меч.
Сейчас тут будет! Я понял по яростным ударам, по горящим злобой глазам, что они, все трое хотят меня просто убить. Но это не так то и легко – я размахивал мечом широко, уже перебив чернокожей один трезубец.
− Получи! – она зло выдохнула, ещё яростней атакуя, как ни странно, всегда метя точно в горло. Если бы не моя реакция, раз десять бы уже я почувствовал, как шею пронзают такие красивые и зубчатые острия.
− Руби его! – прохрипел кашит.
Они напирали – я отступал, тяжело дыша: уже перевёрнуты два стола, полетела на пол еда и посуда, кувшин…
Я не думал – сейчас время рефлексов и опыта. Трудно успевать думать, когда против тебя работает три противника. Поэтому игры закончились – глаза начинает застилать багровая пелена, а это значит, сейчас я нашинкую тут кучи мяса. Быстро, быстро нужно работать. А мы, храмовники, не бьёмся – мы работаем. Испарина уже выступила у меня на лбу, но дыхание ровное, как на тренировке.