Словно этого ей было мало, живот Миллисенты предательски заурчал. Было неизвестно, когда она последний раз нормально ела.
Как со стороны показалось Мелине и Селлене, избежать стыдливого визга у красноволосой девушки получилось лишь с помощью воистину гигантской силы воли несломленной воительницы.
И никак иначе.
Драконий курган Грейолл не просто так носил своё имя: на нём действительно жили драконы, более того — сама Грейолл.
Некогда великая драконица, мать тех драконов, которых ныне называли вырожденцами, была поражена гнилью, с тех самых пор потеряв возможность летать. Ей оставалось лишь молиться о том, что однажды к ней придёт фармер с кровотоком и обморожением, и оборвёт её мучения.
То есть, конечно, она думала немного о другом, но суть оставалась та же.
Возможно, её жизнь уже давно оборвали бы, не охраняй её собственные потомки, не оставляя и шанса на то, что её мучения когда-нибудь закончатся. Ситуация была настолько противоречивой и раздражающей, что древней драконице только и оставалось, что ждать появления достаточно могущественного и наглого фармера. То есть, охотника.
Ждать, ждать, ждать,
Для Междуземья нынешней Эпохи это было обычной практикой. Все давно привыкли к этому. Настолько, что никто уже и не верит в то, что однажды ожидание подойдёт к концу.
Но, как ни странно, всё заканчивается.
Грейолл медленно открыла глаза, услышав, как зарычали её глупые потомки. Как попытались броситься на новых «наглецов», осмелившихся потревожить «сон» матери.
Обычно всё заканчивалось быстро. Даже вырожденцы были настоящим кошмаром для подавляющего большинства людей: кто будет не в ужасе от реюза ассетов тварей, у которых океаны здоровья, одинаковые атаки
Этот случай был другим.
Грейолл чувствовала, как один за другим её потомки падали.
Кто-то их побеждал. Более того, побеждал так, чтобы не убить, что требовало намного больше усилий, чем обычная победа. Это не могло не заинтересовать драконицу.
Её зрение давно потеряло былую чёткость, но даже так она видела, как под ногами всполошившихся потомков мелькал человеческий силуэт. Он словно… перекатывался сквозь пламя?..
«Гниль окончательно поразила мой разум?»
Впервые за очень долгое время древняя драконица почувствовала себя… немного неудобно.
И не только она. Чуть вдалеке стояла другая человеческая фигура, впрочем, по какой-то причине вызвав подсознательное омерзение и непринятие. Знакомое. Столь сильное, что Грейолл слабо зарычала.
Гниль.
Странному человеку
Даже если его каким-то чудом зажимали — он просто призывал на секунду странного призрачного скакуна и тот моментально поднимал его в небо, отскакивая от воздуха.
Возможно, это был настоящий охотник на драконов?.. Он слишком хорошо знал их. Будто предугадывал каждую следующую атаку. Для этого нужно было победить не одного, не двух и не пять драконов.
Если так выглядело окончание её мучений, то это была не худшая судьба. По крайней мере, её убьёт достаточно сильный воин, а не фармер с кровотоком и обморожением.
Неизвестный мужчина и живое воплощение гнили подошли к ней вплотную, дав ей возможность внимательно осмотреть их. И лишь вблизи она смогла понять, что то, что она восприняла воплощением гнили, было похоже на человека больше, чем странный мужчина.
Древняя драконица впервые за долгое время почувствовала не ярость, а страх. Всего на секунду.
Костя, с раздражением потушив вновь пытавшуюся разгореться одежду, совсем не ожидал от неё никаких действий. Он просто хотел кое-что проверить.
Но реакция была.
«Почему… почему ты не убил их?»
Раздавшийся голос в голове Кости, пусть и нёс в себе силу опасной огнедышащей древней ящерицы, всё ещё казался удивительно слабым и усталым.
Костя пожал плечами.
— Ты могла умереть[119].
Что за глупость? Она что, была похожа на заботливую мать, чьё сердце не выдержало бы потерю вырожденцев, которые не могли дать ей спокойно прекратить это гнилое существование?!
Глупость!
Эта букашка, что была меньше её когтя, ещё и сочувствовать ей вздумала?!
— Гниль уже не оставила ей шансов, Константин. Какая ужасная судьба…
Голос Миллисенты стал совсем тихим, девушка опустила голову, будто испытывая какую-то абсурдную вину перед… чем-то.