Квесты в игре готовы были его ждать столько, сколько нужно. Это же место добавляло совершенно уникальный фактор.
К счастью, уже совсем скоро Мелина поняла, куда направлялся Константин.
Иногда Александр ненавидел свою жизнь. Вообще, обычно он был довольно жизнерадостным кувшином, но, стоило быть честным с самим собой, само его существование было рождено искусственным путём, не совсем приспособленное к жизни… в принципе.
Правда, вспоминал об этом Александр лишь тогда, когда его форма напоминала об этом.
Он
Это происходило часто. Очень часто. Иногда он застревал надолго, иногда — легко выбирался. Порой воин-кувшин неиронично думал, что свою смерть встретит не в бою, а в какой-то очередной яме.
Пусть Александр и держался молодцом, не проявляя признаков страха, в глубине души каждая встречная яма пугала бравого воина до безумия.
Естественные враги неестественной формы, которых нельзя победить. Лишь закопать. С другой стороны, можно ли это было считать формой победы…
— …о чём я думаю… — вздохнул… чем-то Александр. — Эй! Меня кто-нибудь слышит? На помощь! Я застрял! Эй, кто-нибу… О звёзды, откуда ты здесь взялся, Константин?!
Последний человек, которого ожидал вновь встретить воин-кувшин, был буквально появившийся из ниоткуда Погасший герой, рядом с котором стояла слегка растерянная служанка Пальцев.
— Я пришёл помочь, — невозмутимо произнёс Константин, предпочитая не отвечать, как он его вообще нашёл. — И пригласить кое-куда.
— Пригласить? — удивлённо воскликнул кувшин. — О чём ты, дружище?
Константин улыбнулся.
— Ты когда-нибудь закалялся в вулкане? Мне показалось, что тебе будет это интересно.
Александр, только собравшийся держать путь в сторону Вулкана Гельмира, вздрогнул всем кувшином.
«Мой друг становится вездесущим?»
Кажется, или ему показалось, что форма мужчины на миг поплыла светом?..
Мелина, видя, каким растерянным стал кувшин, поджала губы, уставившись на иллюзорную фигуру Погасшего.
«Он отчитал меня за то, что я сбежала от исцеления… Опять…»
Девушка уже боялась представить, как будет выглядеть мужчина, когда сядет на трон короля.
Но…
Чем больше она наблюдала — тем больше ей хотелось это увидеть лично. Не только для того, чтобы проследить за ведьмами и прочими сомнительными личностями. Просто увидеть, ощутить гордость за избранника, насладиться Эпохой, которой Междуземье ещё не видело.
Перед глазами Мелины промелькнула сцена раздевающегося рыцаря горнила, принявшего веру Константина.
…возможно, ситуация сложится так, что ей придётся защищать не мужчину от подлых женщин, а…
Мир защищать от некоторых… необычных особенностей мужчины, которые, несмотря ни на что, полностью уходить не собирались…
Фальшивая служанка Пальцев сама не заметила, как незаметно изменились её мысли: она начала видеть себя во времени, когда её уже не должно быть.
И это, безусловно, было хорошо.
Ожидал ли Лоскутик новых неожиданных поручений от Танит?.. Честно говоря, из-за событий последних дней он успел об этом слегка забыть. В смысле, вообще забыть о том, что он кому-то что-то должен.
— Ты выглядишь усталым, Лоскутик. Вновь убегал от инквизитора?
— Это он от меня убегал! — вздёрнул нос бывший законопослушный разбойник.
Где-то на втором этаже послышался отдалённый безумный смех. Лоскутик вздрогнул, покосившись на лестницу.
«Кто держит безумного инквизитора у себя в поместье?!»
Иногда ему казалось, что он самый адекватный человек в Междуземье!..
— Я так и думала, — улыбнулась под маской леди Вулканова поместья. — У меня для тебя новое поручение. Срочное.
— Но я же уже…
—
— Конечно, это я! — воскликнул Лоскутик, после чего, опомнившись, резко хлопнул себя по лысой голове. — Но у тебя же есть…
Разбойник резко заткнулся, встретившись с холодным, безжизненным взглядом рыцаря горнила.
Леди Танит перевела взгляд на невозмутимого рыцаря горнила, печально вздохнув.
Она, его госпожа, не могла заставить рыцаря одеться. Будь она незамужней женщиной, то, в принципе, учитывая кондиции слуги, леди Танит, возможно, была бы и не то чтобы против. Драконьи атрибуты совсем её не смущали.
Но госпожа Вулканова поместья была верна своему мужу несмотря ни на что, пусть тот и превратился в гигантского уродливого змея-переростка. Вид слуги скорее напрягал.
— Только и
— А… а рыцарь Бернал?