Первый Погасший, приблизившийся к титулу короля, но по какой-то причине решивший опалить себя Тремя Пальцами, так и не приняв их наследие.
Кто бы что не говорил, но он был легендой. Практически всеми забытой, укутанной туманом догадок и предположений легендой.
Но была у него и другая, более прозаичная…
— Честно говоря, твою потенциальную сюжетную ветку мне жалко чуть ли не больше всего, — честно признался Константин, наведя меч на Вика. — Обязательно было одеваться, когда зашёл внутрь к Трём Пальцам[249]?..
Его внутренний лоровед разрывался от мучений, чувствуя к Вику одновременно жалость и ненависть: количество сюжетных дыр, которые он создал в своё время учёным умам
Найти и пробраться в персональную тюрьму рыцаря, примерно зная, куда идти, было несложно.
Намного сложнее было смотреть на то, во что превратили того, кого изначально поместили на обложку любимой игры: давно лишившийся разума безумец в расплавленной броне, ставшей частью его тела. Подавляющее большинство потных соулслайкеров про Вика даже не слышали!.. Разве такой судьбы он был достоин?!
Некогда великий воин корчился в нескончаемых судорогах, его глаза были остекленевшими, выжженными Яростным Пламенем.
Мелина с отвращением смотрела на некогда перспективного Погасшего, представляя, что её собственный избранник мог повторить его судьбу.
К счастью, эти мысли были уже позади.
Так и не дождавшись ответа, Костя, смотря сквозь оплавленный шлем в обожжённые глаза рыцаря, глубоко поклонился.
Выгнувшись, обречённый на участь хуже самой ужасной смерти рыцарь сжал верное копьё, тут же атаковав им Константина.
Кажется, каким-то образом он понял посыл нового претендента на трон.
Грация, мастерство великого рыцаря, сила, неподвластная и сильнейшим Погасшим — Константин мгновенно это ощутил, чуть отойдя от атаки, впрочем, не спеша нападать.
Он хотел дать некогда славному, забытому всем миром рыцарю выложиться на полную.
— Ты можешь лучше, — скупо произнёс Костя, направив копьё на противника.
На кончике копья мелькнула золотая молния.
Вик подпрыгнул, подняв вокруг себя вихрь, подтолкнув себя потоком воздуха к Константину, резко взмахнув копьём.
Константин в очередной раз увернулся, вновь никак не атаковав противника. Тот был уже не в состоянии думать о том, проявлял Погасший к нему достойное рыцаря уважение или нет.
Он просто выкладывался на максимум.
Рыцарь вытянул руку, сформировав два красных громовых копья, подобных тем, что мужчина совсем недавно увидел у давно погибшего дракона.
Те, словно живые, влетели в место, где только что был мужчина, распавшись на многочисленные искрящиеся змейки.
«Урон по области», — довольно сощурился Погасший, сделав
В последнее время он всё меньше перекатывался, готовясь телом и душой к совсем другому стилю, который после исполнения
Но это не значит, что он полностью отказывался от них. Это, в конце концов, такая же базовая механика!
— Драконий удар.
Отскок.
— Сноп молний.
Отскок, отскок,
Даже лишившись всего, став жалкой пародией на самого себя, некогда гордость Круглого стола могла похвастаться впечатляющей силой. Силой, у которой мог быть потенциально крайне интересный квест.
К сожалению, у судьбы были другие планы.
Когда Погасший увидел, что заточенный, сбившийся с пути Погасший начал постепенно уставать, он сделал один единственный выпад копьём, покрытым золотыми молниями.
Воин, напоследок выложившийся на максимум, пал, как и подобает достойному воину, в бою.
Замок Сол. Некогда заброшенный форт, возведённый на Вершинах великанов. Когда-то его жители служили Микелле Неомрачённому, но то время было давно позади.
Ныне, всеми забытый
Он давно забыл, зачем охранял этот замок. Давно забыл, кто он и кем были его слуги. Но он всё ещё помнил о своём долге, и не давал забыть о нём остальным павшим воинам.
Заброшенный замок, форт, который десятки и сотни лет охраняли призванные на последний, вечный бой духи, и один человек, живой, командующий ими.
Можно было подумать, что их судьба закончится так же, как и судьба всех остальных: кто-то придёт и оборвёт их жизни. Мечом или магией. В некотором роде это была правда, но относилась лишь к тому, в ком всё ещё сохранялась жизнь.
После бесславной победы над проклятым великаном и сомнениями Александра Константин кое-что переосмыслил.