К несчастью, помочь в пробуждении вызвался совсем не оставивший слуг маленький злой мальчик, а потный казуал. И методы у потного казуала довольно сильно отличались от тех, что предлагал маленький мальчик.
Обходя в очередной раз форт, командир Найлл остановился, затуманенным взглядом уставившись на того, кого не должно было быть здесь.
Этот кто-то навёл на него копьё, смотря всё таким же взглядом, в котором Найлл вновь увидел странное сочувствие.
Вновь в воине что-то колыхнулось. На этот раз сильнее. Давно забытые эмоции пробудились с новой силой.
— Глупец… что ты здесь забыл?..
— Вообще, хочу проникнуть в логово злого маленького мальчика, — невозмутимо произнёс Костя. — Но это не главная причина. Главная — сразиться с казуалом на призыве. С тобой.
Старый Константин бы не стал проявлять уважения к такому воину. Но мужчина давно пересмотрел свои ценности, не считая призыв чем-то плохим. Казуал, и что с того? У каждого было своё прохождение!
Ключевым здесь было то, что это прохождение было с высокой вероятностью навязано злым маленьким мальчиком. Какая судьба может быть страшнее?
— Сразиться… со мной?
Командир Найлл опустил затуманенный взгляд на протез, заменяющий ему ногу. Сжал в руке алебарду, на которой развевалось знамя, которое он не отпускал уже неисчислимые годы.
Он давно забыл, когда его последний раз вызывали на сражение. Всё было будто во сне. Нет. Это и был сон, затянувшийся на века.
Командир поднял алебарду, взмахнув ей, приглашая на поединок своих старых слуг. Возможно, будь он при разуме, и посчитал бы вызывать миньонов на поединок один на один низостью, но…
Сейчас в голове командира была лишь одна-единственная ясная мысль: защитить замок. То, что этот замок в себе хранил.
— Воин, но казуал на призыве, — прошептал Константин. — Родерика, ты можешь оборвать их связь?
Очевидно, два призванных рыцаря, воплотившихся из казуальной энергии, не собирались так просто сдаваться. И, как и в случае с остальными, Костя не слишком горел желанием их развоплощать самостоятельно, когда под боком была та, кто могла сделать это быстро и без лишнего вреда.
В некотором роде это был челлендж пацифиста, за тем лишь уточнением, что любой пацифист в мирах по типу соулслайков по определению будет страшнее самого ужасного чудовища.
Прятавшаяся за спиной Константина Родерика неуверенно взглянула на приближающихся рыцарей, задумчиво прищурив глаза.
— Их связь… сильна… Я так просто не смогу разорвать её…
Она была наставницей, а не развоплотительницей духов, в конце концов! Пусть процессы вмешательства в духовную составляющую всё ещё были теми же, да и наставлять духов изначально тяжелее, чем просто обрывать поводок другого… заклинателя, вмешательство всё ещё различалось. К тому же, духи, которых она наставляла, были не агрессивны по отношению к ней!
Родерика чихнула, чувствуя, что начинает замерзать. Всё же, стоило признать, что куда-то выбираться она и впрямь не то чтобы любила.
— Значит, нужно её ослабить, — констатировал мужчина, сжав копьё.
То, не выдержав силы, разломалось в щепки.
Родерика с ужасом уставилась на разломанное копьё.
Даже два рыцаря, грозно идущих на противников, остановились, мимоходом покосившись на своего призывателя, как бы спрашивая у него, правда ли им стоит идти. К несчастью, сознание того было слишком затуманенным, чтобы как-то внятно отреагировать. Разве что, он вновь взмахнул алебардой, благословляя своих союзников в добрый путь.
Костя недовольно уставился на разломавшуюся палку, откинув её.
— Кажется, у тебя возникла проблема контроля силы, мой избранник…
Руны, переданные Александром, пошли в правильное русло.
Едва слышный комментарий призрачной Мелины заставил Константина скорчить чуть недовольное выражение лица. Миллисента, вплотную стоявшая рядом с Мелиной, активно закивала, полностью согласная со старшей родственницей.
Кажется, тесная связь двух вайфу была неизбежна.
Рыцари же, опомнившись, атаковали.
Ожидал ли командир, что они падут? Возможно. А возможно и нет. Мысли командира всё ещё текли вяло, пусть что-то в глубине него и всколыхнулось, всеми силами пытаясь пробудить спящий разум.
И он проснулся, когда командир своими глазами увидел, что вторженец имел право на то, чтобы смотреть на него жалостливым взглядом.
Не успел Найлл опомниться, как два элитных рыцаря упали. Он не успел их поддержать, не успел направить взмахом алебарды ещё больше своей силы, не успел… ничего сделать.
Константин переступил через двух материальных духов, встав напротив командира Найлла, наведя на него новое копьё.
— Просыпайся и нападай.
Небрежность. То, с какой небрежностью это было сказано, заставило что-то в глубине души командира яростно закричать, принимая вызов.
Зарычав подобно дикому зверю, командир поднял над головой алебарду, начав размахивать ей с такой силой, что в форте поднялась настоящая буря.
В небо ударила золотая молния, протез на ноге командира заискрился, он взмыл в воздух, подобно молнии направившись на Константина.