Костя хмуро покосился на начавшего пускать слюни Тиолье.
Конечно, Константин понимал эмоции товарища по несчастью
— Ты проявляешь неуважение перед своей вайфу, Тиолье.
Парфюмер вздрогнул, удивлённо уставившись на полуголого мужчину.
До этого безумец был к нему либо благосклонным, либо безразличным. С самого начала Тиолье знал, что объявившийся из ниоткуда Погасший был могущественным, и только что он в этом убедился собственными глазами. Нет, правильнее сказать, он не увидел, и был очень благодарен за это!
Парфюмер совсем не хотел навлечь на себя гнев такого существа, и особенно тогда, когда он только добрался до святой!
— Н-неуважение? — потерянно пробормотал Тиолье.
— Мы все падки перед прекрасным, — прикрыл глаза Костя, вдохновлённо подняв взгляд. В его голосе читалась мудрость предков. — Но вайфу точно не станут счастливыми, если мы столь открыто начнём показывать им свои пороки. Разве ты не хочешь сделать свою вайфу немного счастливее? Ты должен пользоваться возможностью, которой лишены бесчисленные души, и не позорить других фанатов!
Услышь Мелина хотя бы часть слов Кости, то у неё бы возникло несколько вопросов, но, так как поблизости никого не было, возражений словам Погасшего не последовало.
Тиолье не понимал добрую половину специфического жаргона безумца, однако мужчина это говорил столь искренне и вдохновлённо, что новый член клуба фанатов вайфу сам не заметил, как проникся его словами.
Жгучий стыд. Тиолье почувствовал его, едва не всплакнув.
— Ты прав, Константин… Своими словами я порочу честь святой Трины…
— Своей вайфу!
— Моей вайфу! — закричал парфюмер.
Костя сложил руки, покивав.
Всё же, Тиолье имел потенциал. Пусть изначально он был в своём квесте довольно грубым[298], вопрос был в вайфу и её благосклонности какому-то случайному неумирающему бомжу, так что всё было вполне закономерно.
Главное — дух фаната.
Немного успокоившийся Тиолье неуверенно подошёл к Трине. Та продолжала как ни вчём не бывало спать, будто визит незнакомцев её совсем не смущал.
Вторая личность полубога не могла пропустить подобный визит. Будь её воля, и парфюмер никогда бы не смог подойти к ней. Но она не была против, что дарило парфюмеру чувство робкой уверенности. Казалось, он уже знал, что должен был делать.
— С-святая вайфу… — прошептал Тиолье, встав перед спящей в цветке девушке на колени. Кажется, он как минимум частично осознал смысл столь важного для Кости слова. — Прошу, одари меня своим ядом…
Константин с удивлением наблюдал за тем, как по одному из стеблей прокатилась густая пурпурная жидкость, которую извращённый парфюмер с жадностью начал поглощать, не сомневаясь ни секунды.
На лицо Тиолье вылезла блаженная улыбка, глаза начали закатываться.
— Скоро я услышу её голос… Константин, прошу, не мешай… Подожди немного…
Парфюмер прилёг прямо рядом со своей святой, прямо на глазах Константина отправившись в сон. Блаженная улыбка извращенца с лица Тиолье никуда не пропала, заставив Костю недовольно сморщиться.
«Если он хочет для своей вайфу счастья, то должен будет работать над собой…»
Погасший перевёл взгляд на отдыхавшую в цветке половину Микеллы, не сильно удивившись тому, что она открыла глаза.
Всё же, он явно показал заметно больше, чем того требовал квест.
Да и, честно говоря, Костя изначально не собирался испивать её яда
Даже через восприятие проекции Константин чувствовал, как его сознание поддавалось, желая отдаться сну. Тем самым пяти минуточкам перед пробуждением, что затем превратятся в несколько часов и опоздание на работу.
И если опоздание на работу ещё как-то можно было простить, то квесты…
Погасший прошёл через слишком многое, чтобы проваливать квесты.
Святая Трина какое-то время лениво смотрела на Погасшего, после чего, улыбнувшись, негромко прошептала:
— Спасибо…
Ласковый, нежный, убаюкивающий голос половины злого маленького мальчика заставил Костю поморщиться. Он не знал, как тяжело ему было бы, считай он Трину вайфу.
Это был тот редкий случай, когда предубеждения играли кому-то на пользу.
Было несложно догадаться, за что благодарила Трина. Она явно была рада, что защищавший её сон рыцарь смог избавиться от страшной муки.
Пусть и в виде бестелесных духов, но они никуда не уйдут и продолжат видеть сны своей святой.
— Я постараюсь заняться этой проблемой как можно скорее, — вздохнул мужчина.
Улыбка Трины стала ещё более нежной и благодарной. К несчастью, она продлилась совсем недолго. Радость быстро превратилась в печаль.
— Останови Микеллу. Не превращай беднягу в бога, Константин…
— Я думаю, что он давно всё решил для себя.