То, что духовное существо, управляющее неживой куклой, не могло простыть, делало вопрос Селлены особенно издевательским.
Пусть она, за неимением вариантов, склонила голову перед дочерью ректора и королевы Академии, было очевидно, что по-настоящему верной Селлена не собиралась становиться. Это было просто не в характере ведьмы.
Конечно, Ренни издёвку оценила. Духовный облик ведьмы уже хотел было надуться и покарать наглую чародейку, но…
— Жизнь в облике куклы не лишена тягостей[77].
Слова Константина заставили Ренни на миг растеряться. Она удивлённо уставилась на невозмутимого мужчину, после чего сдержанно кивнула.
Почему-то она не чувствовала себя более уязвимо от осознания того, что её новому слуге было известно про её слабость. Не критическую, но достаточно важную и отягощающую существование.
— Скоро я погружусь в дрёму. Пройдёт время, прежде чем я снова проснусь.
Мелина прищурилась, в единственном открытом глазе девушки вспыхнул воинственный дух.
— Я обо всём позабочусь.
Лунная полубогиня и фальшивая служанка Пальцев переглянулись, после чего одновременно коротко кивнули. В этом страшном мире, в котором их Погасшего всё больше и больше окружали подозрительные женщины, они могли доверять лишь друг другу.
Все их конфликты не имели смысла, пока их Погасшего оперативно отправляли в объятья какие-то подозрительные женщины. Одна из них, кстати говоря, сидела в иллюзорной форме прямо рядом с ними и очень подозрительно косилась на Константина!..
Мелина не могла поверить, что Ренни позволила себе допустить столь страшную ошибку и привлечь к их общему делу эту чародейку!
Прокачавший восприятие Костя каким-то образом затылком умудрялся улавливать странность окружающей атмосферы, но просто игнорировал её.
Он считал, что над социальной составляющей можно было глубже подумать и ближе к эндгейму. Дел ещё хватало. В частности, проблем у вайфу.
Нет ничего ужаснее трагической концовки с послевкусием горя и опустошения. Ну и непонимания того, какого хрена вообще произошло. С другой стороны, последнее было неотъемлемой частью геймплея.
Уходил и возвращался в Академию раз за разом мужчина по вполне прозаичной причине: у него заканчивалась казуальная энергия. И восстанавливалась она заметно дольше, чем его физическое тело, и даже Место благодати не могло её восстановить моментально. В случае тела мужчине было достаточно лишь следить за показателем выносливости, тогда как магия просто заканчивалась и должно было пройти какое-то время, пока она не восстановится.
В благородство, зачищая локацию, мужчина никогда не собирался играть.
Новое посещение Академии Константина встретило не только готической мрачной архитектурой, частично разрушенной полуголым безумцем с расходниками в виде бомб и оружием аннигиляции всего и вся в виде магии, но и тишиной. Гнетущей тишиной.
До этого наполненная злыми «дзынь» Академия опустела.
— Сомневаюсь, что они стали бы куда-то далеко уходить. За нами наблюдают.
На замечание маленькой Селлены Константин не обратил внимания, погрузившись в мысли.
Атмосфера пустоты в Академии для Кости стала удивительно угнетающей. Она словно напоминала ему эндгейм, когда он, добравшись до стандартной концовки, в одиночку сидел на троне короля, осознавая, что после него не осталось почти никого и ничего. Он словно вновь прошёлся по уничтоженной столице, вновь дошёл до конца…
А затем вновь. И вновь. И вновь. Эндгейм. Нечто прекрасное и вместе с тем абсолютно ужасное.
Погасший направился вперёд, к самому дворцу королевы. Благодаря спойлерам от вайфу он уже знал, что его ждали. И мужчина не разочаровался.
Стоило признать, в последнее время Костя для этой локации немного перекачался. За это, конечно, можно было поблагодарить дизайн открытого мира: он позволял ему намного безопаснее фармить в других локациях попроще и проходить побочные квесты (конечно же, не забывая про фарм), из-за чего прохождение не могло не становиться проще. Добавить к этому особенность механик реального мира, который особо не разделял убитых существ на локации и оперировал исключительно их силой, и получалось, что мужчина…
Костя просто не мог не перекачаться.
Поэтому, увидев гигантского алого волка самого Радагона, которого гладил закованный в броню рыцарь, последний оплот защиты королевы, Константин почувствовал нешуточное воодушевление.
Ему надоело просто ходить и уничтожать всё на своём пути. Он уже принял казуальство, вкусил его и насладился им. Теперь же он хотел и какого-никакого испытания.
— Меня зовут Луногрум, один из последних верных рыцарей карианского рода. Ты пришёл за Великой руной?