Вот это я и имею в виду, говоря о пополнении счета в банке памяти. Я посетил заведение для умственно отсталых, пообщался с людьми, получил эмоциональную встряску – и передал все это Чарли. Теперь это его голос, его мысли, его чувства. Мне они больше не принадлежат, даром что я был первым.
Работа шла медленнее, чем я ожидал. Лишь через год я счел возможным отправить рукопись издателю. И все-таки в сроки я уложился и романом был доволен.
Чего не скажешь об издателе.
Не стану называть его имени; замечу только, что ныне этот человек уже не издатель и не редактор. Он – литагент, причем весьма известный.
Рукопись он вернул с пометкой: «Не могу принять в таком виде». Ему казалось, что напрасно я вообще затеял переделку рассказа в роман; рассказ-де был выдающийся, и, конечно, многие плюсы в романе сохранились. Но автор не добавил элементов, способных придать произведению новое измерение. Нашлись и другие поводы для критики. Например, сцены с сестрой Чарли и некоторые его сны, по мнению издателя, «слишком резки для заявленного жанра и могут вызвать негативные эмоции». Вдобавок издатель сетовал на недостаточно сильную конфронтацию между Чарли и профессорами. Уверял: нужна реальная дуэль, без нее читатель будет разочарован. А еще плохо, что нет дополнительной сюжетной линии – мелодраматической. Почему бы Чарли и лаборанту Берту не посоперничать за благосклонность Алисы Кинниан?
Если в двух словах – издатель предлагал переписать роман от начала до конца, превратить его в любовный треугольник, совмещенный с дуэлью «герой против злодея».
А самое скверное – он считал, что роман надо сократить. Повырезать все лишнее.
Дежавю.
К счастью, опыт общения с Хорасом Голдом – читатель помнит его соображения о том, как из недурной истории сделать историю
Не стану распространяться о своем отчаянии – это непродуктивно.
Несколько недель я читал лекции будто в тумане. Я жаждал публикации, однако не собирался вносить дурацкие поправки. И вот я отер кровь с души и вернулся к работе.
Я займусь саморедактурой – однако изменения будут согласованы с Чарли. И с самим ходом повествования.
До определенного момента рисунок повествования представлял собой этакую «дугу» – восхождение Чарли к вершинам интеллекта и резкий спуск с оных. Пожалуй, решил я, теперь, когда рассказ перерос в роман, требуется вторая «дуга» – эмоциональная. Разумеется, не надо ставить ее на передний план – пускай остается на заднем; но она должна быть отчетливо видна. Ибо эта, вторая «дуга», явит новый конфликт – между Чарли и Алисой. Конфликт между
Начнется конфликт с романтического влечения из тех, что переживают юноши. Кстати, тут за эмоциями далеко ходить не надо – достаточно мне вспомнить собственную застенчивость и неловкие моменты, которые она провоцировала всего несколько лет назад. И наверняка мои воспоминания найдут отклик у большинства молодых людей, только-только пробуждающихся для любви.
