– Все хорошо, хорошо. – Я не знал, почему эти слова сорвались с моих губ, но они почему-то первыми пришли мне в голову. Я пытался дотянуться до нее, но не мог. Ремень безопасности крепко держал мое тело, и я не мог пошевелиться. Я должен был добраться до нее, помочь ей. Я рвался изо всех сил, надеясь вырваться из этого плена, но ничего не получалось. – Я помогу тебе. Подожди, – пообещал я.
Она покачала головой.
– Нет. Девочки.
Я обернулся, услышав пронзительный крик Лорелай, сидевшей в детском кресле. Судя по всему, боль, которую она испытывала, была невыносимой для ее маленького тельца. А когда я перевел взгляд на то место, где сидела Карла, у меня перехватило дыхание.
Боковое окно разбилось вдребезги, на осколках стекла виднелись пятна крови, а Карлы нигде не было видно.
Где она? Что случилось? Как мне найти ее? Как спасти ее? Карла!
Ты в порядке?
Я должен знать, что ты в порядке.
Черт подери, как же мне выбраться?
Собрав остатки сил, я продолжил дергать ремень безопасности, и, наконец, он поддался. Я потянулся к Николь, но она снова покачала головой.
– Девочки, девочки, – плакала она, в ее голосе звучали боль и страх перед неизвестностью.
Я изо всех сил ударял плечом в дверь, снова и снова. Когда она поддалась, я поспешил выбраться из машины, но ноги отказались меня слушаться, и я упал.
Заставив себя подняться, я бросился к Лорелай. Она рыдала навзрыд, но, похоже, с ней все было в порядке. И тогда я кинулся искать ее сестру. Я побежал сквозь проливной дождь, ища старшую дочь.
– Карла! – бесконечно звал ее я. Но никто не отвечал мне, и вокруг царила тишина. В голове мелькали ужасные мысли, и я из последних сил держал себя в руках.
Она здесь. Она в порядке. Она здесь.
Я достал телефон и набрал 911.
Нет сигнала.
Мертвая зона.
Снова накатила тошнота, и я не мог больше стоять на месте, тщетно пытаясь дозвониться в службу спасения. Я должен был найти дочь.
И я снова стал кричать. Карла должна услышать меня. Она была где-то рядом. Человек не может вот так просто исчезнуть.
И тут, взглянув вправо, я увидел ее, маленькую фигурку, распростертую перед двумя деревьями. Ствол дерева, о которое она ударилась, был забрызган кровью. Она казалась такой маленькой и лежала совершенно недвижимой.
Абсолютно недвижимой.
И эта неподвижность ужаснула меня.
– Нет… – прошептал я, упав на землю рядом с ней. – Карла, это я, это папа. Очнись, милая. Очнись, – умолял я, и слезы струились из моих глаз, смешиваясь с дождем, который, словно издеваясь над нами, хлестал с небес. – Карла, очнись. С тобой ведь все хорошо, правда? У нас все хорошо. Мы целы. Мы в порядке.
