Он показал, как, и мы стали отрабатывать самые простые удары медленно, оттачивая технику. Лео сказал, что в условиях реального боя мне было бы гораздо проще, потому что в базовую программу мутантов запрограммирован маленький курс боевых навыков, но всегда лучше знать, как это делается, чувствовать и знать свои возможности, а главное отточить все с учетом моих крыльев и хвоста, которые могут стать врагами. За этим занятием мы провели не один час, и вокруг стало постепенно темнеть.
– Ты не торопишься сегодня домой?
– Не собираюсь там появляться до полуночи. Может и вообще не пойду, – устало пробормотала я, повторяя новую комбинацию ударов.
– Это то «семейное»?
– Да, – я почувствовала такое острое желание хоть кому-то пожаловаться на все это, что не удержалась. – Это все из-за отца.
– Что он такого сделал?
– Чего
– И ты не хочешь дать ему шанс?
– Нет конечно. А ты бы дал?
– Думаю да.
– Значит с отцом тебе повезло больше. Семнадцать лет сознательного игнорирования я так просто простить не могу.
– Ты просто находка для шпиона, – напомнил про нашу договоренность Лохматый.
– Я, значит, тут душу изливаю, жалуюсь, а он паясничает, – метнула я испепеляющий взгляд.
– Ладно-ладно. Извини. На твоем месте я бы спросил почему он так поступил.
– Мне кажется я не хочу знать ответ, – я села на баки, свесив ноги. – А что с твоими родителями?
– Не важно.
Он снова посмотрел на серебрящийся океан, но грусть во взгляде от меня не утаилась. Ладно, зачем давить, захочет – может быть расскажет. Не известно сколько еще ужасного было в его жизни. Он, итак, провел двенадцать лет в шкуре мутанта под контролем нуксов.
В животе противно заурчало от голода, и попытавшись вспомнить, когда я ела последний раз, поняла, что это было еще вчера.
– Думаю Профессор с бандой скоро будут готовить еду. Потом, раз ты никуда не торопишься, будем патрулировать город. Может какой мутант захочет пообедать тобой.
Лео, накинув капюшон побрел в сторону порта, сливаясь с тенями сумерек. Я заставила себя встать и забрать толстовку и куртку, которые сняла пару часов назад, окончательно запарившись. Перспектива стать приманкой была безрадостной, но все лучше дома, где меня будет ждать отец или, в крайнем случае, злая мама.
Вторая беседа с Профессором и компанией прошла куда легче и приятнее. Они рассказывали о самых интересных местах Нью-Йорка, о которых знали разве что коренные жители, о хороших заброшенных домах, где можно было бы спрятаться, и целую кучу историй из жизни. В свете костра под видневшимся сквозь потолок сиренево-синем небе с оранжевыми облаками я наконец расслабилась и на время забыла о проблемах, даже смогла смеяться над иногда грубоватыми шутками бездомных. Кто-то у дальнего костра начал напевать песни, постукивая в такт ложкой о жестянку. Лео молчал, никак не поддерживая беседу, но было заметно, что ему тут также хорошо, как и мне. Время от времени я ловила на себе его задумчивый взгляд, словно он пытался вычислить сколько мне еще осталось прожить, или может о чем-то другом, но проникнуть к нему в мысли было невозможно.
А домой я смогла попасть уже когда луна взошла высоко на беззвёздном небе. Лео довез меня до дома и я, немного подумав, стянула куртку и оставила на мотоцикле.
– Возьму у мамы пальто, – я пожала плечами, отвечая на вопросительный взгляд. – Спокойной ночи.
Используя все полученные навыки, я прокралась почти беззвучно и тихонько вошла в свою комнату, застыв на входе. У моего стола спиной ко входу стоял мой отец, держа в руках фотографию в рамочке.
– Твоя мама говорила, что ты поздно возвращаешься. И всегда незаметно.
– Что ты тут делаешь? – прошипела я.
– Не знал, когда ты вернешься и через дверь ли.
Серафим развернулся и в темной комнате, освещаемой только яркими фонарями улицы его зеленые глаза и светлые волосы странно и загадочно блестели. Он поставил фотографию назад на стол, опуская рукава рубашки скрывшей татуировки. Я с трудом подавила желание метнуть в него чем-нибудь.
– Нам с тобой не о чем говорить. Мне казалось, мы с утра это уже выяснили, – я крепче сжала дверную ручку, не зная куда идти.
– Дочь…
– Не смей, – резко и достаточно громко оборвала я. – Не смей меня так звать. Убирайся из моей комнаты. А хочешь что-то исправить – помоги той, кто тебя несмотря ни на что любит. Будь нормальным мужем, который помогает жене.
– К сожалению, Андреа не хочет принимать мою помощь, – сложив руки за спину начал Серафим.
– Тогда и катись из наших жизней!
На секунду в отражении окна и фоторамки блеснула изумрудная вспышка, и мне стоило огромных трудов не обернуться к зеркалу, чтобы проверить не стали мои глаза снова зелеными. Серафима это заставило сделать шаг назад и обеспокоенно нахмуриться.
– Тебе понадобятся ответы и тогда тебе придется обратиться ко мне.
– Жду не дождусь, – злобно процедила я, отходя от дверного проема, чтобы он наконец-то вышел.