– Но почему? Вы признаете себя виновным, так почему же ненавидите Эвменид и Цянь Яобиня за то, что они хотят вас наказать? А к тому, кто отправил вас в камеру смертников, вы испытываете дружеские чувства?
– Потому что вы работаете ради общественного блага, – отчеканил Хуа. – Их же цели эгоистичны. Я совершал преступления, и закон меня покарал. Претензий у меня нет. Но если на меня посмеет напасть какой-то мститель-одиночка, то, конечно, я буду сопротивляться. Зуб за зуб!
– Вы совершенно правы, – подтвердил Ло Фэй. – Я арестовывал вас не из корыстных побуждений. В конечном счете мои действия направляет закон. Только так правосудие может называться правосудием. И только при соблюдении справедливости общество может пользоваться преимуществами закона и принимать от него наказание. Я не могу представить себя Эвменидами, несущим возмездие, основанное исключительно на собственном чувстве добра и зла. К чему бы это привело? Я все еще мог бы утверждать, что стою на страже справедливости, но имеет ли смысл такая справедливость? Пролитая кровь приводит только к ненависти и мести. Мы этого хотим?
Ло Фэй посмотрел на зрителей и сам ответил на свой вопрос:
– Нет, определенно нет! Истинная справедливость должна вести к исцелению и уменьшению ненависти. Цянь Яобинь арестован, и женщина, которая пострадала из-за него, наконец-то обретет покой. Она будет благодарна закону и поверит, что общество все-таки справедливо. Если бы Цяня наказал Эвмениды, что бы она подумала? Благодарила бы линчевателя за акт насилия, порождающий насилие и несправедливость?
Понимая его слова лучше, чем кто-либо другой, Чжэн Цзя не сводила с Ло Фэя глаз. Отравленная шпилька все еще лежала в ее кармане, красноречиво подтверждая аргументы капитана. Мин-Мин посмотрела на Ло Фэя, а затем на Чжэн Цзя.
– Я должна поблагодарить вас обоих, – прошептала она.
Подруга улыбнулась и взяла Мин-Мин за руку. Ее тревога наконец улеглась.
– Возможно, я слишком многословен, однако хочу сказать еще кое-что. – Ло Фэй вскинул голову, его глаза блестели. – Я верю, что Эвмениды слышит меня прямо сейчас.
Публика, едва успокоившись, вновь загудела. Все крутили головами – вдруг на соседнем кресле сидит убийца?
– Надеюсь, он понимает, что закон иногда может быть несовершенен, и есть преступники, которые избегают наказания, однако это не повод презирать правосудие. Наоборот, мы должны работать над улучшением закона. Даже если для этого придется пожертвовать собой.
Где-то раздался взрыв аплодисментов, который распространился по залу. Когда Ло Фэй увидел, что полицейские в первых рядах тоже начинают хлопать, у него камень упал с плеч.
И все же больше всего ему хотелось узнать реакцию
Эвменид.
Капитан знал, что полностью завладел вниманием убийцы, потому что стоял точно на том же месте, где стоял бы Цянь Яобинь. Если Эвмениды действительно планировал произвести смертную казнь на церемонии, то именно там Цянь Яобинь должен был принимать свою награду. Момент был бы идеален. Даже с учетом того, что полицейские ожидали нападения, предотвратить его они вряд ли смогли бы. О планах полиции писали в каждой газете, а что задумал Эвмениды, не знал никто. В зале словно шла шахматная партия, где одному из игроков завязали глаза, что почти гарантировало победу сопернику.
Ло Фэю пришлось сорвать церемонию. Так он мог не только предать огласке истории Цяня, но и помешать Эвменидам. Действия полиции стали такими же непредсказуемыми, шансы уравнялись.
И все же это не конец. Капитану предстояло найти следующий ход: заняв на сцене место Цянь Яобиня и произнося с трибуны длинную речь, он постоянно наблюдал за зрителями и пытался разгадать планы Эвменид. Ло Фэй понятия не имел, как именно убийца рассчитывал нанести удар. Оставалось внимательно следить и, возможно, найти способ самому начать атаку.
Поскольку на сцене находились только представители органов правопорядка, готовые защитить Цянь Яобиня, Эвмениды, скорее всего, был среди зрителей. В такой толпе на безопасность рассчитывать не приходилось. Эвмениды умело менял свою внешность и мог пройти в зал, несмотря на строгие проверки.
Что же он будет делать дальше? Взорвет сцену? Это почти невозможно. Выстрелит из пистолета? Повсюду настороженные полицейские. Даже если удастся выстрелить, преступник раскроет свое местонахождение. Куда он потом побежит? Наверняка он не собирался погибать вместе с Цянь Яобинем.
Ло Фэю требовалось время, чтобы проанализировать ситуацию, и поэтому он продолжал говорить. У Эвменид больше не было причин для нападения, и он мог уйти. Если только его не зацепили слова Ло Фэя.
Перебирая свои записи, капитан снова взял микрофон. И тогда он наконец обнаружил кое-что необычное.
Ло Фэй подходил к трибуне в пятый раз. Микрофон был подключен к мультимедийной трибуне, однако слишком короткий шнур ограничивал движения выступающего. Теперь Ло Фэй провел рукой по шнуру и обнаружил, что тот раздваивается. Один провод был подключен к основной плате трибуны, а другой уходил куда-то через отверстие в задней панели, и именно он ограничивал движения.
