Я не напоминаю, что после переезда Персефоны в Нижний город прошло уже несколько вечеринок, и Каллисто никогда не позволяла матери управлять собой. Она делает это ради меня, чтобы мне не пришлось оказаться одной в логове гадюк. Только она способна помочь мне. Эвридика слишком хрупка, чтобы выносить подлость этого города, с тех пор, как Орфей разбил ей сердце, да и раньше у нее это плохо получалось. Она склонна верить всем на слово и остается наивной в окружении людей, которые врут так же легко, как дышат.
У Каллисто с этим нет проблем. Напротив, она может пырнуть кого-то салатной вилкой или толкнуть под колеса машины. Первое уже случалось, и поэтому мать в последнее время позволяла ей оставаться дома. И кстати…
– Как там Арес? Не видела никаких упоминаний о нем на MuseWatch. – И на последней вечеринке его тоже не видела.
– Уверена, с ним все в порядке. Рана была поверхностная. – Каллисто смахивает волосы с плеча. – Если бы он не назвал Персефону ветреной ш… – Она чертыхается. – Я не стану это повторять. Если бы он не оскорбил нашу сестру, не возникло бы никаких проблем.
– Это всего лишь слова, и Персефоне плевать, что о ней думают на этой стороне реки, за исключением мнения членов семьи, конечно.
– Ей плевать, а мне нет. – Каллисто рассматривает ногти. – Пусть люди сражаются только на словах, но, в конце концов, они поймут, что я этим не ограничусь.
– Словесные оскорбления и нападение – не одно и то же. – Хотя сомневаюсь, что мама отнеслась к этому вопросу так же, как к… промахам Каллисто… в прошлом. Будь это так, она бы еще говорила об этом, но после воспитательной беседы тема больше не поднималась.
– Разве? – Пожимает плечами сестра. – Так и не скажешь.
До Каллисто не достучаться. Может, она и согласилась посещать вечеринки, на которые мама не перестает нас таскать, но сестра никогда не играет по правилам. До сих пор не понимаю, как ей это удается, но я на такое не способна.
– Если отойду примерить несколько платьев, ты будешь прилично себя вести?
Она пожимает плечами.
– Здесь меня никто не бесит, так что вероятность конфликта невелика.
Пока обстоятельства не поменяются. Я выпрямляю спину.
– Есть такая вещь, как самообладание. Тебе стоит как-нибудь попробовать. Возможно, тебе даже понравится.
Сестра смеется. Пусть к людям вне нашего семейного круга она относится почти агрессивно, но смеется она как ангел или, вернее, сирена. Замечаю, что продавщица с интересом посматривает в нашу сторону, и едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
– Я быстро.
– Хорошая мысль.
Беру с вешалки наиболее подходящие варианты и иду в примерочную. Кабинки достаточно просторные, чтобы в каждой могло поместиться несколько человек, и это разумно, учитывая, что многие представители верхушки Олимпа выбирают одежду советуясь. Возможно, я бы тоже так делала, если бы кто-то из моих сестер проявлял интерес к моде. Каллисто пренебрегает этим, а Эвридика одевается во что попало. Персефона – единственная, кому это немного нравилось, но наши совместные походы по магазинам остались в прошлом. Теперь она слишком занята, управляя половиной города вместе с мужем.
Я не завидую счастью Персефоны. Правда. Но скучаю по ней. Ее визитов на эту сторону Стикса недостаточно, и мама недовольна, что Эвридика так часто ездит в Нижний город. Если и я начну, у нее может сорвать крышу. Особенно сейчас.
Нет, как бы там ни было, мои возможности ограничены.
Я раздеваюсь и примеряю первое платье. Как и подозревала, сидит оно ужасно. Облегает там, где не надо, и висит мешковато там, где висеть не должно. Вздохнув, разочарованно снимаю его.
– Отвратительно. Я ожидала лучшего от Талии.
Замираю, начав вешать платье на вешалку. Мне знаком этот голос, и, убеждая себя, что это невозможно, смотрю в зеркало и встречаюсь взглядом с Гермес. Эта миниатюрная чернокожая женщина любит носить причудливые очки в широкой оправе и обладает даром преображения. Сегодня на ней ярко-красные очки, фиолетовые блестящие брюки, оранжевая толстовка с изображением кошки с выпученными глазами и красные кеды. Будучи одной из Тринадцати, можно делать все, что пожелаешь, а людям остается с этим соглашаться. Таковы преимущества власти. Похоже, Гермес меньше всего волнует, что о ней думают окружающие. Кажется, ей нравится повергать людей в шок и бросать вызов. Этого достаточно, чтобы она вызвала у меня интерес, но она одна из Тринадцати, а потому стараюсь держаться от нее подальше.
Но не сейчас.
Я не пытаюсь прикрыться и не краснею, не выдавая, что нахожусь в замешательстве.
– Здравствуй, Гермес.
– Привет, Психея. – Она наклоняется и смотрит на мою грудь. – Это бюстгальтер от Джульетты? Изумительный. И я так говорю не только из-за впечатляющего размера твоей груди.
